– Это было бы приятно…

Мрачноватая усмешка, с которой он произнес эти слова, стала для Джоанны последней каплей.

– Хок, какое бы у вас ни сложилось обо мне впечатление, меня не соблазняют пошлые романы, – сказала она звенящим от напряжения голосом. – Когда я отдам себя мужчине, это произойдет потому, что я полюблю его, его всего, а не только его тело, и не потому, что мне захочется изведать дешевых радостей от эротических упражнений, которые продлятся несколько недель… или месяцев…

– Постойте! – Он резко выпрямился и, подняв руку, прервал ее возмущенный монолог. – Что вы мне здесь пытаетесь доказать? Вы же не собираетесь заставить меня поверить, что у вас не было… – Он замолчал, и обжигающий жар обдал Джоанну с головы до ног, когда она поняла, что проболталась. – Я вам не верю.

– А я и не прошу вас ни во что верить, – проговорила она с достоинством. – Вы вольны толковать мои слова, как вам будет угодно, я не намерена ничего объяснять.

Не то чтобы Джоанна стыдилась себя такой, какая она есть, но она вовсе не собиралась делиться этим с человеком, который наверняка отнесется к услышанному с презрением. Правда, лицо Хока Маллена выражало скорее замешательство, чем презрение. Он несомненно сейчас жалеет о потерянном впустую времени. Эта мысль заставила ее сказать, правда не так независимо, как ей бы хотелось:

– Я думаю, что в данных обстоятельствах мне лучше поехать во Францию одной.

– О каких обстоятельствах вы говорите? – Он удивленно вскинул бровь, пряча за внешним хладнокровием бурю чувств, поднявшуюся в его душе от слов Джоанны.

Перелет в Париж, а затем поездка до издательства «Бержик и сын», которое располагалось в центре города, происходили в напряженном молчании, отчего нервы Джоанны к тому времени, когда они добрались до каменного здания невдалеке от Сены, были натянуты до предела.

Ей отнюдь не стало легче, когда в самолете смазливые стюардессы кокетливо строили глазки Хоку. Джоанну это сильно покоробило, несмотря на то, что она совсем недавно отвергла его предложение. Но ведь он абсолютно свободен, и первые красавицы мира вправе атаковать его, а она не имеет никаких оснований возражать, но… все же ей было неприятно.

Она невольно наблюдала из-под ресниц за его реакцией на осторожные, а иногда откровенные заигрывания двух шикарных девиц, но он, кажется, их вовсе не замечал. Джоанна сказала себе раздраженно, что это ничего не значит, женщины пачками бросаются каждый день ему на шею, и он может позволить себе быть разборчивым. Зачем же она все-таки ему понадобилась? Отчасти потому, что его к ней потянуло, – Джоанна готова была в это поверить. Но главное – ему очень удобно иметь во главе «Бержика и сына» преданную душу, которая станет блюсти его интересы, а также держать теплую постель наготове на тот случай, когда он соблаговолит посетить Францию. Убить двух зайцев разом – ловко!

– Вот «Бержик и сын». Мы приехали.

Они подъехали к длинному трехэтажному зданию на одном из бульваров, имевшему несомненно парижский облик. У Джоанны по спине пробежали мурашки – в этом безобидном на вид здании ей предстояло в течение следующих нескольких месяцев подтвердить свою состоятельность или провалиться с треском. А после всего случившегося добиться успеха стало для нее жизненно важным делом.

Ей следовало доказать, что она не такая уж наивная и бесхитростная, а напротив – умная деловая женщина, которая держит в своих руках и карьеру, и личную жизнь и твердо знает, чего хочет. Ведь Хок Маллен собирается наблюдать за ее первыми шагами и судить их, взвешивать, оценивать. А он – строгий судья.

– Джоанна? – Она резко повернулась и встретилась с его взглядом. В его голосе прозвучала особая нотка, которую ей уже доводилось слышать несколько раз, – теплая, ласкающая. – Я хочу, чтобы у вас все было хорошо. Я вам не враг.

– Я это знаю… – Она попыталась придать своему голосу уверенность.

– Не думаю, что знаете. Меня влечет к вам, и я не собираюсь делать вид, что это не так. Но это не означает, что я стану вести себя как обиженный ребенок, раз вы не захотели разделить со мной постель. Вы можете рассчитывать на мою стопроцентную поддержку в любом вашем начинании, которое пойдет на пользу «Бержику и сыну».

– Спасибо, – пробормотала Джоанна. Она не знала, что и думать. – Вы должны согласиться, что будет лучше, если наши отношения останутся чисто деловыми.

– Я должен? – Он впился в ее покрасневшее лицо пронзительным взглядом, и она опустила глаза. – Почему?

– Потому что все равно у нас ничего бы не вышло, мы совсем разные, – произнесла она твердо. – Хок, я собираюсь обосноваться во Франции, а вы… вы путешествуете по всему миру. Вам нужно лишь приятное развлечение на время ваших визитов сюда…

– Нет, вы ошибаетесь. Мне нужно большее, – тихо сказал он. – Вы вошли в мой мозг, в мои кости, в мою кровь. Джоанна, и никогда прежде не вел себя с женщиной так терпеливо.

Она смотрела на него во все глаза, понимая, что сейчас последует главное, и не ошиблась.

– Но я буду честен с вами, – сказал он со странной категоричностью. – Женщины всегда все усложняют разговорами о любви, хотя на самом деле имеют в виду страсть и желание. Я усвоил, что гуманнее установить правила игры с самого начала.