Шрифт:
Страх заставлял сердце болезненно сжиматься и подсказывал легкий выход — вернуться в лагерь, отказаться от попытки бегства. Настойчиво намекал на то, что вслед за безобидной дымкой явятся настоящие ужасы. Но в этот раз Хорст решил не поддаваться собственной трусости.
Он пробормотал молитву Порядочному Хенфти, покровителю Линорана, свернул с дороги и затопал прочь от тракта, прямо на север.
Протиснулся через густые заросли орешника и зашагал между деревьев. Туман появился почти сразу.
— Врешь, не одолеешь! — прохрипел Хорст. Он отчаянно ломился сквозь лес, надеясь уйти подальше от повозок до того мгновения, когда туман начнет заворачивать его обратно.
Вытащил из-за ворота давно не появлявшийся на свет знак мага. Голова рыси была теплой, как полежавший на солнце камень, а глаза ее горели двумя крошечными огоньками…
Хорст рванул цепочку, надеясь сорвать проклятый амулет, но тот будто прирос к коже. Дернул еще раз и вскрикнул от боли, стегнувшей по спине. Ощущение было такое, словно пытался выдернуть наружу собственный хребет!
— Я не сдамся, во имя Владыки-Порядка! — пробормотал он. — Уйду, уйду…
Голова закружилась, по телу стремительно растекалась слабость. Чтобы не упасть, Хорст остановился и оперся руками о ближайшее дерево. Но внезапно ствол зашевелился, а под пальцами оказалась не кора, а покрытая слизью холодная чешуя. Бывшему сапожнику стоило невероятных усилий заглушить крик, рвавшийся из горла.
Хорст попытался отшатнуться, но превратившиеся в щупальца ветви ухватили его и потянули к открывшейся в «стволе» широкой пасти, из которой веяло зловонием выгребной ямы…
— Нет! Нет! — как он вытащил меч, сам не понял, но руки все сделали очень умело. Клинок вонзился в чешуйчатое тело, и по ушам ударило злобное шипение.
Стоящее перед ним дерево выглядело вполне обычно, а меч углубился в ствол на добрую ладонь. Хорст судорожно сглотнул и вытащил клинок.
Туман так же клубился вокруг, но ничего опасного в себе не таил. Неужели он сумел победить морок, одолел силу проклятого амулета?
Сделал шаг и ощутил, что проваливается…
Земля под ногами превратилась в нечто вязкое и непередаваемо вонючее. Хорст дернулся, пытаясь вырваться, ощутил, как погружается глубже, как по бедрам ползет вверх липкая грязь.
И в этот момент ему на плечо опустилась чья-то рука.
Глава 4. Горцы.
— Аааа! — Хорст подпрыгнул, ткнул мечом назад, не сразу сообразив, что ноги не ощущают тверди.
Меч вывернулся из пальцев, запястье обожгла боль.
— Ты что, свихнулся? — почти ласково проговорил Авти, крутя в руках отобранный у «ученика» клинок. — Зарезать меня хочешь?
— Вы-ва… ыыы… — Хорст с трудом усмирил трясущиеся челюсти. — Что ты тут делаешь?
— Грибы собираю, — ответил шут, оглядываясь, — а на самом деле пытаюсь спасти одного дурака, который сунул голову в петлю и намеревается выбить из-под себя чурбак…
Белесый туман продолжал клубиться вокруг.
— Я должен, должен бежать, — забормотал Хорст, — не хочу в Вестарон, к магу!
— У тебя ничего не выйдет, — Авти взял приятеля за предплечье, хватка его сухощавой длани оказалась на редкость крепкой, — ты попал, как муха в паутину, и освободить тебя сможет только тот, кто ее сплел!
— Но я хочу быть свободным!
— Тебе никогда не приходило в голову, что свобода не только в том, чтобы сопротивляться, а еще и в том, чтобы подчиняться? — Фигляр настойчиво подтолкнул Хорста в бок. — Пойдем, а то в этом тумане ты будешь бродить, пока не умрешь от страха.
Хорст ощутил, что тело сотрясает крупная дрожь, и понял, что у него нет сил сопротивляться. Он послушно поплелся вслед за Авти, точно теленок за коровой, а туман рассеивался, редел, растворялся во мраке.
— А как ты меня разыскал тогда ночью?.. — Одно из колес телеги наехало на кочку, и Хорст едва не прикусил язык.
— Легко! — За обычным язвительным тоном Авти умело прятал свои мысли.
Осознав, что встречи с магом не избежать, Хорст погрузился в тупое оцепенение. Весь день лежал молча и глядел в одну точку. То, что он начал задавать вопросы, выглядело хорошим знаком.
— Для того, кто умеет видеть, обнаружить твой след не сложнее, чем вляпаться в кучу дерьма.
Ночной отлучки шута и его ученика никто не заметил.
Утром обоз, как обычно, двинулся в путь и к вечеру должен был достигнуть Вестарона. Дорога сделалась оживленной. Топтали пыль нищие, скакали благородные, бряцая оружием и кольчугами, скрипели колеса телег.