Перед глазами потемнело.

Когда боль исчезла, а мрак сменился ярким светом, маг решил, что все, жизнь закончилась. Свет обжигал, струясь через тело во все стороны подобно опаляющему ветру…

Но что самое странное – Хорст вновь начал чувствовать собственное тело. Смог пошевелить руками, двинуть ногой. Попытался поднести ладонь к лицу и, хотя не смог ее разглядеть, ухватил сам себя за нос.

Свет исчез так же внезапно, как и появился, Хорст обнаружил себя за тем же самым столом, только в комнате никого не было. Исчезла Илна, пропали крестьяне, дружинники и даже хозяин, лишь сказитель продолжал чмокать во сне.

– Что со мной случилось? – прохрипел Хорст, выдавливая слова через пересохшее горло, и тут же его ушей достиг далекий, полный боли и страха вопль, прозвучавший будто из-под земли.

Он точно два шила кольнул в уши, так что Хорст невольно вскинул руки, пытаясь защититься. Но крик смолк, и непонятно откуда явилась уверенность, что один из магов, пытавшихся лишить бывшего сапожника жизни, погиб.

Входная дверь тихонько скрипнула и внутрь заглянула Илна.

– Ага, все в порядке, – сказала она, облегченно вздыхая. – Ну, и напугал ты нас! Хозяин до сих пор на дереве сидит, слуге впору штаны менять.

– А что я сделал?

– Да ничего особенного! – хмыкнула девушка. – Просто взял да и оцепенел!

– Как тогда у ямы? – уточнил Хорст.

– Кто его разберет – так или не так! Я к тебе притронулась – горячий, точно печка! Потом ты захрипел так громко, что хозяин услышал. Он не удержался, спросил: «Что с господином такое?»

– А ты?

– А я что? – Девушка пожала плечами и вымученно улыбнулась. – Сказать ничего не успела, как вокруг тебя словно черный туман заклубился! Но тут же пропал, а ты засветился!

– Чего? – Хорст опешил. Произошедшее только что несколько выходило за рамки магического поединка. – Засветился?

– Ага! – Илна прыснула, явно вспомнив реакцию окружающих. – Тут служитель взвыл и в обморок брякнулся, а крестьяне ринулись наружу сквозь окно! Хозяин через дверь кухни выскочил, ну а мы через главную вышли…

– Зачем?

– А затем, что свет твой обжигал. Мы думали, что все загорится. Я пыталась тебя схватить, но не смогла – горячо.

Дверь открылась с таким грохотом, словно ее пнули.

Внутрь ворвался хозяин.

– О, все цело, слава Порядочной Деве Будве! Ничего не сгорело! Простите, господин, не подумайте, что я вас выгоняю, но…

– Держи. – Хорст порылся в кармане и выложил на стол тяжелую золотую монету о шести гранях. Имперская сотня стоила четыре карнийских гридя, и на нее можно было купить постоялый двор со всеми потрохами.

– Спасибо, спасибо… – бормотал хозяин, опасливо пробуя деньгу на зуб. – Сейчас подадим ужин, только повара найдем! Ох, да тут святой отец валяется? Надо его привести в чувство!

Радульф зашел внутрь с таким видом, словно ничего не произошло, а вот на лицах остальных дружинников Хорст видел страх, ошеломление и еще почему-то восторг.

Это выглядело странно.

– Так что случилосьто? – тихо спросила Илна, садясь рядом.

– На меня напали, – неохотно ответил Хорст. – Судя по тому, что я жив, удалось отбиться.

Вопросов она больше не задавала. Дрожащий хозяин притащил поднос с кувшином и кружками. Пиво оказалось неплохим, а поданный чуть позже поросенок – прожаренным в меру.

Хорст жевал сочное мясо и думал, что завтра они уедут еще до зари.

Дождь закончился к полудню, но тучи продолжали затягивать небо, а между деревьев плыла сырая дымка. Осень, несмотря на то, что ей исполнилось всего шесть дней, вовсю хозяйничала на Полуострове.

Дорожка вилась по густому лесу, и лошади мягко ступали по толстеющему с каждым часом ковру из опавших листьев. Порывы ветра заставляли кутаться в плащи, и тоскливой жалобой казался скрип ветвей.

Спустились в низину, где темная зелень старого ельника создавала густую тень, а когда дорожка взобралась на косогор, поросший орешником, Хорст остановил коня.

– Все, – сказал он, слезая с седла. – Дальше я пойду один.

Илна, судя по ее лицу, собиралась возразить, но передумала.

Маг похлопал коня по морде, подтянул пояс с мечом и зашагал дальше по спускающейся с косогора дорожке. Под ногами шуршали листья, ветер нес запах гнили.

Впереди открылась поляна, где в окружении гигантских дубов, похожих на часовых, стояло маленькое святилище. Из щелей между почерневшими бревнами торчал мох.

Хорст неожиданно для себя опустился на колени и сделал знак Куба.