Хорст послушался, ощущая, как сползает с него колючее оцепенение, как тело сотрясает безумное желание вскочить со стула, орать и плакать от радости, и смотреть, смотреть…

– Спокойнее, – судя по всему, старолец улыбнулся. – Что ты как дитя малое? Можешь открывать.

От первого же движения век, потекли слезы, но Хорст не обратил на них внимания.

Он первый раз за полтора месяца смотрел.

Окна в небольшой комнате были задернуты плотными шторами, рассеянный свет падал на туши стоящих вдоль стен шкафов, на окованный металлом сундук в углу и просторный стол в середке.

Стоящий около него невысокий мужчина улыбался, хотя глаза его, необычного зеленого цвета, оставались серьезными.

– Спасибо, – проговорил Хорст, переводя взгляд с одного предмета на другой.

– Ну вот, так-то лучше, – хозяин дома погладил себя по русым, с проседью волосам и, подвинув табурет, сел. – Пришло время расплачиваться. Что за штуку ты таскаешь с собой?

И взгляд старольского мага уперся гостю в район поясницы, туда, где на ремне висел мешок из плотной кожи.

– Это Ключ, – ответил Хорст без особой охоты. – Он должен открыть Врата…

– Ты рассказывай, рассказывай, – подбодрил хозяин дома.

Бывший сапожник вздохнул и начал издалека – с вторжения Хаоса на Полуостров.

Зеленоглазый маг слушал внимательно, время от времени морщился, хрустел длинными тонкими пальцами.

– Да, – сказал он, когда рассказ закончился, – кто бы мог подумать, что потомки гордецов, безумцев и смутьянов, больше тысячи лет назад ушедших через горы, доведут мир до такого… Хаос нужен в той же степени, что и Порядок, но вызвать его сюда непосредственно – безумие. А мы столетиями гадаем, что могло вызвать эту гадость?

– Вы знаете про Хаос? – Хорст почувствовал, что недавно прозревшие глаза собираются полезть на лоб.

– Конечно. Маг – не тот, кто может больше других, а тот, кто знает то, что неведомо обычным людям, – убежденно кивнул хозяин дома. – Хаос плещется на севере, за горами, и если бы не они, мы бы оказались не в лучшем положении, чем вы…

Он помолчал, почесывая подбородок, и лишь в этот момент Хорст обратил внимание, что рукав зеленоглазого мага завернут, а на предплечье виднеется свежий, только сегодня сделанный надрез.

– Ладно, – проговорил старолец, – я помогу тебе… где-то тут у меня должен быть план пути через горы…

Он поднялся, открыл один из шкафов и принялся рыться в его внутренностях.

– Двинетесь на восток, через три дня достигнете Светлой реки, – голос хозяина дома звучал теперь приглушенно, так что Хорст слушал внимательно, чтобы не пропустить ничего, – вдоль нее на север, а от истока, от рудников, начинается вот эта тропа…

Старолец чихнул и вылез из шкафа, сжимая в руке свернутый в трубку кусок пергамента.

– Спасибо, – Хорст осторожно принял пергамент, пыли на котором было не меньше, чем грязи – на угодившем в лужу сапоге.

– Не за что, – ответил зеленоглазый маг, – люди становятся людьми только когда помогают друг другу.

– А мои… способности? Они вернутся?

– Не уверен, – хозяин дома помрачнел, – слишком основательно ты исчерпал себя, просто выжег до дна. Но на крайний случай у тебя всегда останется резерв, который ни отнять, ни уничтожить.

И он поднял руку, демонстрируя порез на предплечье.

– Что… – Хорст осекся, догадка вынудила его поднести ладонь к лицу. Бывший сапожник потер зудящую переносицу, провел пальцами по векам, и на ворот кафтана с легким шорохом посыпались бурые крупинки.

– Кровь мага, – проговорил старолец. – Сильнейшее средство. С ее помощью можно убить и дать жизнь, отнять зрение и вернуть его, сотворить почти любое колдовство. Но только опасайся потратить ее слишком много – тогда тебе не поможет никто и ничто.

– Я понял, – шепнул Хорст.

– Вот и отлично, – зеленоглазый маг улыбнулся, – пойдем, умоешься, а потом расскажешь мне все о вашем Полуострове – о горцах этих, об исполинах, и обо всем прочем, о чем вспомнишь.

Бывший сапожник понуро вздохнул, понимая, что придется поработать языком.

Вода в реке выглядела белесой, как разбавленное молоко, в ее толще тенями сновали рыбы. Волны негромко плескали, облизывая серый песок, а дальний берег едва проглядывал сквозь туман.

– И вправду, Светлая река, – проговорил Альфи, огладив лысину. – Тут уж захочешь, не ошибешься, клянусь мошонкой Хаоса.

– Куда дальше, на север? – Илна вопросительно глянула на Хорста.

Три дня назад, после того как путешественники покинули Старолье, погода испортилась. С юга нагнало серых, как грязная дерюга, облаков, и зарядил дождь, нудный, как искупительный молебен.