– А разве мы ведем счет?

– Вы ведете, – поправила она. – Я просто соблюдаю установленные вами правила.

Вот оно! Ямочка на щеке. Она видела ее.

– Она была смелой, – пробормотал он, – как и вы.

Амелия покраснела и отвела глаза, смущенная этой маленькой ямочкой на его щеке.

– Вам в ней это нравилось?

– Да, очень.

От чувственности в его голосе дрожь пробежала по ее телу.

Монтойя встал и протянул Амелии руку:

– Вам холодно, мисс Бенбридж. Наверное, следует вернуться в дом.

Она взглянула на него:

– А вы пойдете со мной?

Граф покачал головой.

Протянув руку, она вложила пальцы в его ладонь, которая оказалась большой и теплой, и он держал ее руку крепко и надежно. Амелии не хотелось отпускать его, и, кажется, он чувствовал то же. Они постояли так довольно долго, не разрывая рук, были слышны только их тихие вдохи и выдохи… а потом ночной зефир донес до них нежные звуки менуэта.

Монтойя крепче сжал ее руку, его дыхание участилось. Амелия знала, что он думает о том же, о чем думает и она. Поднеся маску к лицу, Амелия присела перед ним в глубоком реверансе.

– Один танец, – тихо попросила она, когда он не пошевелился. – Потанцуйте со мной, словно я та девушка, о которой вы тоскуете.

– Нет. – Он на мгновение заколебался, а затем склонился к ее руке. – Я охотно потанцую с вами.

Амелия была так тронута, что не смогла ответить. Она смогла лишь подняться и начать танец, то приближаясь, то отдаляясь от графа. Медленно кружась, она обходила его. Хруст гравия под ногами заглушал инструменты, но музыка звучала в голове, и Амелия тихо напевала. Он присоединил свой звучный голос, и великолепный аккомпанемент очаровывал ее.

Проплывавшие по небу облака расступались, и яркий столп лунного света упал на место, где они танцевали. Он серебрил окружавшие их кусты, и маска графа сияла, словно жемчуг. Черная шелковая лента на его волосах сливалась с черными прядями в единое целое.

Юбки Амелии касались его развевающегося плаща, запах ее духов сливался с запахом его одеколона; на мгновение танцующие забыли обо всем. Амелия, словно опутанная сетью, мечтала никогда не освобождаться от нее.

Но птичий крик, который нельзя было не узнать, разорвал эту сеть.

Предупреждение от людей Сент-Джона.

Амелия споткнулась, и Монтойя подхватил ее. Рука Амелии, державшая маску, опустилась. Его дыхание, теплое, с запахом бренди, коснулось ее губ. Ее грудь находилась на уровне его живота. Графу пришлось бы наклониться, чтобы поцеловать ее, и она хотела этого, хотела почувствовать, как эти прекрасные, словно высеченные скульптором губы прижмутся к ее губам.

– Лорд Уэр ищет вас, – прошептал Монтойя, не сводя с нее глаз.

Она кивнула, но не попыталась освободиться и неотрывно смотрела ему в глаза, следя за его движениями. Ожидая.

Когда она уже поняла, что он не поцелует ее, он выполнил ее молчаливую просьбу и провел губами по ее губам. Их губы слились в поцелуе, у графа вырвался стон. Маска выпала из ее дрожащих рук на гравий.

– Прощайте, Амелия.

Он отстранил ее и, взмахнув черным плащом, бросился прочь, перепрыгнул через низкую изгородь и растворился в темноте. Он направился не к дальнему саду позади дома, а к парадному входу и мгновенно исчез из виду. Оглушенная его неожиданным исчезновением, Амелия медленно повернула голову в сторону сада. Она увидела Уэра, быстрыми шагами направлявшегося к ней, за ним следовали несколько джентльменов.

– Что вы здесь делаете? – резко спросил он, встревожено оглядываясь по сторонам, – Я чуть с ума не сошел, разыскивая вас.

– Извините меня. – Больше она ничего не могла сказать. Ее мысли оставались с Монтойей, человеком, который явно узнал предупреждающий свист.

Монтойя лишь на мгновение, не больше, стал реальностью. Словно призрак, каким она представляла его вначале, он был неуловим.

– Не потрудитесь ли объяснить, что произошло вчера?

Амелия вздохнула про себя, но ответила сияющей улыбкой:

– Что объяснить?

Кристофер Сент-Джон, пират, убийца, опытный контрабандист, улыбнулся ей в ответ, но его яркие, как сапфиры, глаза смотрели пронзительно и оценивающе.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. – Он покачал головой. – Временами ты так похожа на свою сестру, что становится страшно.

Страшным было то, что мозг божественно красивого Сент-Джона вырабатывал дьявольские мысли. Несмотря на годы, проведенные в его доме, Амелию по-прежнему поражала его красивая внешность.