За то время, пока компьютер мирно стоял в отключенном состоянии в тихой пустоте кабинета, текстовый файл увеличился на несколько килобайт, соответствующих размеру первой главы. Как это произошло, я и сейчас не знаю, но к тому времени, как я сел за стол, придвинул поближе клавиатуру и решил написать первую главу, она уже была написана!

Стиль, которым она была написана, соответствует моему, поэтому я решил, что… Но об этом я уже говорил.

Итак, вы можете мне не верить, но первая глава этой книги, как и все прочие главы, появилась сама, из ниоткуда, из пересечения миров, из черт знает чего…

Я перестал владеть ситуацией, как должен ей владеть писатель. Я стал лишь сторонним наблюдателем, читателем повествования, но уже не создателем.

Андрей на всякий случай решил не спорить. В мозгу всплыла фраза «всё сказанное вами будет использовано против вас в суде», которая добавила ноток страха в сметенной душе.

На улице стояли несколько человек, по внешнему виду которых юноша догадался, что они солдаты. Они все были одеты в серые кожаные рубахи, наколенники и точно такие же невысокие сапоги. Головы прикрывали вязаные шапочки, что-то смутно напоминающие. Каждый солдат держал в руках длинное копье с железным наконечником, а на поясе имел короткий палаш.

Мужчина, назвавшийся куратором города, пошел по улице прочь от трактира, и Андрею не оставалось больше ничего, как следовать за ним, окруженным не отходящими ни на шаг конвоирами.

Минут через пятнадцать молчаливой ходьбы процессия остановилась у невысокого здания с гербом над парадным входом. На гербе был изображен червяк, пожирающий человека (так, во всяком случае, увидел это Андрей). Куратор отворил дверь и зашел внутрь, юноша зашел следующим. Стражники остались снаружи.

— Ну-с, молодой человек, рассказывайте, что с вами приключилось, кто вы такой, куда направлялись и зачем.

Андрею показалось, что вся та важность и строгость, с которой мужчина недавно чуть ли не вломился в трактир, растаяла как первый снег. Он прошел за массивный стол, заваленный какими-то свертками и бумажками, и устало опустился в красивое резное кресло, снабженное мягкими спинкой и сидением. Вообще, вся обстановка помещения, в котором оказался Андрей, напомнила ему ещё одну фразу из прошлой жизни: «милицейский участок». Что означала эта фраза, юноша не совсем понимал.

— Извините, а можно сначала узнать, как вас зовут? — решил задать вопрос Андрей.

— Конечно! Я Маркус Бальтон, куратор Ламара. Если вам неизвестно понятие слова «куратор», то я объясню: оно означает, что я отвечаю за безопасность всего этого города в целом и каждого его жителя в частности.

Андрей удовлетворенно кивнул.

— К сожалению, я пока не могу назвать своего имени по причине потери памяти, — покачал он сокрушенно головой. — Но хотел бы, чтобы вы покамест звали меня Андреем.

Куратор внимательно слушал юношу, не отводя от него цепкого взгляда.

— Что со мной приключилось, куда я шел и зачем — также не помню.

Как бы в подтверждение своих слов Андрей развел руками и грустно улыбнулся.

Бальтон немного подумал, покрутил пальцами длинное страусиное перо, которым, скорее всего, пользовался как пишущим инструментом, а затем выдохнул:

— Мои люди сказали, что нашли вас на опушке Тола. Это так?

— Если лес к северу отсюда называют Толом, то так, — согласился юноша.

— Однако, этот факт сам по себе не означает, что вы были в самом лесу и, соответственно, теряли память, — заключил куратор, отбросив в сторону надоевшее перо.

— Конечно, не означает. — Андрей был вынужден признать это. — Но память я действительно потерял.

— Вы можете это доказать? — лениво поинтересовался Бальтон.

На этот раз Андрей не вытерпел. Он глубоко вздохнул, гневно уставился на усатое лицо куратора и, постепенно изменяя тональность голоса от низкого до высокого, вспылил:

— И как же, вы думаете, я могу это доказать, а? Да если б моя память была нетронута, я уже давно дал бы себе ответ на то, что и какого рогатого черта здесь происходит!

— И что же происходит? — как бы между делом спросил куратор, совершенно не обращая внимания на повышенный тон арестованного.

— Что происходит? — наигранно весело спародировал Андрей, и голос его подскочил до фальцета. — Что происходит? Ободранные ковбои, рассуждающие о магах и троглодитах как о вчерашнем хоккейном матче; древний, задрипанный городишко пятивековой давности; трактирщик и его родственнички-дауны, не знающие, что такое пиво; солдаты с мечами и пиками — вот что происходит! Или вы считаете, что я не имею права возмущаться?