Элизабет велела гребцам плыть медленней. Пока их несло течение, она успела рассмотреть дымовые трубы, из которых шел желтый дым, и услышать тяжелое клацанье машин и шум вагонеток.

– Какой отвратительный запах, – сказала она.

– Мне он не кажется отвратительным, золотко. Суперфосфаты – так это называют химики. А я называю это деньгами.

Джо дал знак лодочникам, и они прибавили ходу. Пока они подплывали к городу, он рассказал Элизабет о развитии фосфатной индустрии за двадцать лет, со времени открытия месторождения в Карлингтоне.

– Поначалу, – рассказывал он, – добытую породу промывали, а потом переправляли в Балтимор или Филадельфию для дальнейшей обработки. Химические компании на севере платили до четырнадцати долларов за тонну. Транспортировку оплачивали сами добытчики. Потом породу стали дробить, так как в вагонетку помещается больше дробленой руды, чем необработанных глыб. Наконец первый чарлстонский карьер, который имел солидные связи с Севером и работал по-северному, стал производить собственную серную кислоту. Она необходима для обработки породы. Дробленую породу погружают в кислоту, и она разлагается на разные продукты: соли кальция, солевую фосфорную кислоту и остаток, называемый суперфосфатом. Каждый из трех продуктов, взятый в отдельности, стоит дороже, чем сама порода. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Элизабет кивнула:

– Хорошо. Но местное производство началось только в конце семидесятого года. Несколько крупных компаний к семьдесят первому году преобразовались в фабрики. Они производили чуть ли не реки серной кислоты. Рискованное занятие, однако. Кислота сжигает руку, стоит попасть на кожу хоть капле. Вот почему Пинкни не хотел с этим связываться. Он считал, что кайла, лопаты и тачки не причинят рабочим вреда.

– Может быть, он был прав?

– Возможно. А возможно, и нет. Я с ним не соглашался. Не стоит оберегать взрослых, словно маленьких детей. Лучшие наши рабочие перешли в другие компании, потому что за обработку руды платят больше, чем за умение владеть лопатой. Такая возможность появляется потому, что фосфаты втрое прибыльней необработанной породы, даже если учесть стоимость соляной кислоты.

– А сколько она стоит?

Джо скрыл свою радость. Его ученица начинала мыслить, как бизнесмен.

– Это уже следующая ступень, – сказал он. – Кислоту производят химкомпании на севере, которые сами бы рады купить фосфатную руду. Они вовсе не стремились продавать ее, чтобы делать чарлстонцев конкурентами. Они только платили расходы по фрахту. Перевозка на судне может либо разорить, либо обогатить производителя. Железная дорога устанавливает тарифы, а тарифы на перевозку кислоты особенно высоки. Глаза Элизабет засверкали.

– Полагаю, у производителей-химиков нет родни среди владельцев железнодорожных акций.

Джо хлопнул себя по колену:

– Да поможет Бог моим дружкам, когда ты накинешь петлю на Уолл-Стрит. Ты вбиваешь гвоздь по самую шляпку. Но мы говорим не о Юге. Северных бизнесменов связывает не родство, а деньги. Сомкнутое руководство, как они это называют. Это замкнутый круг, и тем, кто в него не входит, приходится несладко.

– Продолжай, Джо. Ты не настолько изменился, чтобы не приберечь главную часть истории до поры. И что же случилось потом?

– Хорошо ли ты знаешь географию?

– Недурно знаю о краях, где побывала тетя Джулия.

– Она бывала на Сицилии? Или в Италии?

– В Италии? Да. Она любила эту страну. Она говорила, что Флоренция напоминает ей Чарлстон.

– Сицилия совсем не похожа на Южную Каролину. Это большой остров неподалеку от Италии. Единственное, должно быть, место на земле, где население бедней, чем чарлстонцы в семидесятых. И там столько серы, что порой гора открывается и выплевывает ее огненным дождем.

– Трудно в это поверить.

– Ты никогда не слышала о вулканах? Но фабрика, которую ты только что видела, в качестве сырья обрабатывает вулканическую серу. Ее привозят морем, и из нее вырабатывают серную кислоту. При помощи кислоты производитель делает удобрения из местной породы. А потом готовый продукт морским путем переправляют в Англию. Ни железнодорожных тарифов, ни трудностей с вагонетками, ни возни с владельцами железных дорог. Они совершенно независимы. Элизабет улыбнулась:

– И не надо нападать на форт Самтер. Янки, должно быть, сумасшедшие.

– Они не слишком счастливы.

– А могли бы мы в Карлингтоне наладить такое же производство?

– Конечно. Необходимо только время. Нужно кое-чему научиться, вложить деньги. Для этого они у меня найдутся. Что ты хочешь сказать?

Элизабет смотрела сосредоточенно.

– Насколько трудно разобраться в документации? Ты что имеешь в виду, говоря, что нужно кое-чему научиться?

– Еще многое. Но тебе придется начать с изучения книг.

– Зайдем в контору по пути домой. Возьмем книги, ты останешься после ужина и, когда дети улягутся спать, все мне объяснишь.