– Мама, можно мне поужинать у Роджера?

На пороге появился Трэдд. При виде Фицпатрика Роджер был тотчас забыт. Между учителем и учеником завязалась оживленная беседа о классификации облаков. Элизабет смотрела на сына новыми глазами. Раньше она, заметив, что он вырос из купального костюма, сразу принялась бы ломать голову над тем, где раздобыть деньги для покупки нового. Теперь же она – вся внимание – слушала, как он забрасывает учителя вопросами о скорости ветра и причинах гроз. Возбужденный Фицпатрик отвечал ему с не меньшей горячностью. «Замечательно», – то и дело приговаривал он. Это его любимое словцо, подумала Элизабет.

Кэтрин, вернувшаяся от подруги, придвинула стул поближе к Генри Фицпатрику и зачарованно внимала разговору, который переключился теперь на морские штормы. Фицпатрик целый год проплавал на кораблях торгового флота. Кэтрин жадно впитывала все его рассказы, то и дело откликаясь, будто эхо: «Замечательно!» Элизабет прекрасно понимала, что дочери интересен прежде всего сам рассказчик, и это не на шутку тревожило ее. Оградить Кэтрин от опасного влияния значило бы лишить Трэдда слишком многого. Если приходится жертвовать кем-то из детей, кого выбрать?

Словно в ответ на ее внутреннее смятение небо заволоклось черными тучами. Воздух сделался вязким и неподвижным – ни малейшего дуновения… Все вокруг замерло в напряженном ожидании. Поверхность океана застыла в мертвенном оцепенении. Разговор постепенно смолк. Элизабет ощутила, как пульс ее учащается от какого-то предчувствия.

Сверкнула молния – вспышка, казалось, длилась особенно долго. Оглушительно загрохотал гром, и ливень хлынул сплошным потоком.

– Браво! – вскричал Фицпатрик.

Элизабет рассмеялась.

Гроза оказалась великолепной – загляденье. Раскат следовал за раскатом, дождь с шумом хлестал по крытой жестью крыше, волны вздымались и обрушивались на берег. Изжелта-синие зигзаги молний с шипением полосовали небо. Кэтрин потихоньку улизнула – скорее зарыться в подушки. Трэдд старался держаться молодцом, однако зажмурил глаза и съежился в шезлонге. Элизабет несколько раз прошлась по веранде из конца в конец, наслаждаясь будоражащими токами, пронизавшими ее жилы. Генри Фицпатрик, улыбаясь, растянулся в шезлонге рядом с Трэддом. Каждый из них встречал грозу по-своему и был с ней как бы наедине.

Гроза прекратилась так же внезапно, как и началась. Подул сильный ветер. На горизонте громоздились уходящие темные тучи. Элизабет вдохнула напоенный озоном прозрачный воздух, чувствуя себя освеженной и полной новых сил.

– Взгляни-ка! – Трэдд показал рукой направо. Над дальним краем побережья вставала радуга.

Фицпатрик подошел к двери, распахнул ее настежь и, закинув голову, крикнул в небо:

– Это все равно что золотить лилию! Для представления вполне достаточно и одной грозы.

Элизабет онемела от подобного кощунства. Но подоплека услышанного была ей ясна. Радуга ложилась излишним бременем на ее потрясенные чувства. Фицпатрик обернулся к ней. Глаза его сощурились, углы рта подрагивали от едва сдерживаемого веселья.

– Стол для ужина лучше накрыть в комнате, – заметил он. – Закат сразит вас наповал.

– Конечно же, в комнате, – отозвалась Элизабет. – Вы останетесь поужинать с нами? Тогда и договорим.

– Лучшего и желать нельзя. Благодарствую.

– Пойду отдам распоряжения Делии. Придется, скорее всего, вытаскивать ее из-под стола. Она не ахти какая любительница гроз.

Трэдд выставил тысячу отговорок, лишь бы не отправляться в постель в положенное время. Кэтрин тоже задержалась в гостиной подольше, вовсе не стремясь скорее оказаться у зеркала и заняться, по обыкновению, взбиванием пышных локонов. Она сидела рядом с Фицпатриком и, к ужасу Элизабет, притрагивалась к его руке всякий раз, когда ее одолевал приступ смеха. Одолевал слишком уж часто… Фицпатрик шутил остроумно, но не настолько, чтобы так забываться.

– Мистер Фицпатрик, – обратилась к нему Элизабет, – не перейти ли нам с вами на веранду? Уже довольно темно, и заход солнца не будет нам досаждать.

Фицпатрик встал из-за стола. Трэдд и Кэтрин последовали его примеру.

– У меня есть более оригинальная идея, миссис Купер. Давайте прогуляемся по берегу – вдвоем. – Он с улыбкой взглянул на детей: – А вас мы с собой не возьмем. Мы собираемся потолковать о вашем поведении.

И он предложил Элизабет руку, не обращая внимания ни на протесты Трэдда, ни на обиженную мордочку Кэтрин.

Элизабет обрадовалась его предложению. Ночь была темной, но тьму слегка рассеивали звезды и яркий полумесяц. Спускаясь по лестнице, Элизабет споткнулась, однако Фицпатрик, мгновенно напрягшись, поддержал ее за руку.