– Помню, дорогая Эмма. Обязательно приду. Но я не получаю удовольствия от назиданий. Как называлась последняя лекция?

Крупное тело миссис Энсон затряслось.

– Ну-ка, Эмма. Тут не грех и посмеяться. Джулия и Элинор заулыбались.

– И все же, Эмма, напомни, пожалуйста. – Салли была непреклонна.

Эмма Энсон смеялась, пока слезы не покатились у нее по щекам. Подруги от нее не отставали. Когда дамы немного успокоились, Элинор Олстон назвала тему лекции. Миссис Энсон разослала приглашения им всем.

– Описание Везувия, – выпалила она и вновь расхохоталась.

– …и северного полярного сияния, – добавила Джулия.

– …читает профессор Фрэнсис С. Холмс, – заключила Салли.

Эмма Энсон вновь затряслась от хохота:

– Как это вы умудрились пропустить такую сенсацию?..

Низкий грудной смех Эммы растворился в щебетании за соседними столами.

– Но Джулия права, – спокойно сказала Элинор. – Мы не можем брататься с армией и саквояжниками.

– Согласна, – подтвердила Эмма. – Наше развлечение состоит в том, чтобы наблюдать, как они борются с трудностями, в которые по своей же вине попадают. С нетерпением жду лета. В прошлом году они сильно страдали от жары.

– Военные – да. Но тем негодяям с зубочистками все нипочем.

– Нет, им здесь тоже мало радости. Они до смерти боятся черных. Для них все негры на одно лицо.

– Но они добивались для негров свободы. Чем же они теперь недовольны?

– Вряд ли они задумывались над тем, что негры, оказывается, едят. Не предполагали, что вокруг будет столько голодных негритянских физиономий, ожидающих обеда от своих новых масса.

– И завтрака, и ужина. Джошуа говорит, что они вкладывают громадные деньги в так называемое Общество колонизации Африки. Всех желающих бесплатно перевозят в Либерию.

– Ужасно. Бедняги не знают, как выжить.

– По крайней мере, хоть кто-то получает от этого выгоду. Джошуа имеет большие гонорары за оформление документов.

Джулия нахмурилась:

– Не понимаю, как Джошуа может иметь дело с этими людьми.

– Не будь такой гордячкой, Джулия. С кем-то ведь надо работать. Джошуа кормит калеку сына, толстую старуху жену и пустоголовую дочь.

– И Люси, – добавила Салли. Эмма вздохнула:

– Да, и Люси тоже. Я старая негодница. Девочка кротка, как овечка. Предана Эндрю. Уважает меня, ласкова с Лавинией и чтит Джошуа больше, чем родная дочь. И все же я не могу полюбить ее.

Элинор утешила:

– Я терпеть не могу мужа маленькой Элинор. У него на шее родинка, и я не могу оторвать от нее глаз. Из нее растет такой длинный волос, и он притягивает меня, как удав кролика. Я ненавижу своего зятя.

Салли превзошла ее:

– Я не выношу своего единственного внука. Он похож на жабу. Вдобавок у него колики.

– Джулия, твоя очередь. Кого ты ненавидишь?

– Любого в Вашингтоне, округе Колумбия. И почти всех в других городах.

Дамы согласились, что Джулия победила.

– Который час? – спросила Эмма. – Сыграем еще раз в робер? Я уже съела все, кроме чашки и блюдца.

Салли взглянула на часы, приколотые к поясу юбки.

– Еще дважды, по крайней мере. И я останусь совсем без соли, если только фортуна мне не улыбнется.

Джулия перетасовала карты. Пока Эмма сдавала, они принудили Салли пообещать, что та забудет об опере.

– Хорошо, – согласилась она. – Но вы не заставите меня отказаться от карет, которые они нам предоставляют.

Элинор взглянула на нее и поморщилась:

– Это совсем другое дело. Пусть хоть транспортом обеспечивают. Обувь стала такой дорогой, что нечего даже и пытаться ходить пешком.

Салли объявила ставку.

Пинкни, оставив тетушку у входа в дом Бретонов, прошел до конца Кинг-стрит и вышел к гавани. Он стоял глядя на воду. Прохладный ветерок освежал лицо, а солнышко согревало плечи. Позади него, относимые соленым ветром, слабо звучали голоса детей, резвящихся в Уайт Пойнт Гарденс. Четыре чайки кружили над волнами. Заметив плавающий в воде мусор, они бросились на него, но он не годился в пищу. Сердито раскричавшись, птицы взмыли ввысь и вновь заскользили по кругу. Пинкни с улыбкой наблюдал за ними, любуясь их раскованным, красивым полетом. На какое-то время собственные беды были забыты.

Вдруг кто-то потянул его за край сюртука. Это вывело его из задумчивости. Рядом стояла Лиззи.

– Ты не проводишь меня домой, Пинкни? Софи разговаривает с подругами и не может уйти из парка. А я хочу дочитать книгу, прежде чем возьмусь за уроки.

Пинкни поклонился:

– Вы оказываете мне честь, мисс Трэдд. Но скажи-ка Софи, что мы уходим. Беги к ней, а я послежу за тобой с Южной Батареи. Не переходи улицу, пока я не встану там.

Довольно с него на сегодня. Ветер вдруг показался холодным.