Июнь начался великолепно. Оставшиеся рисовые поля были засеяны и покрыты водой до десятого числа месяца. Но Джулия не казалась удовлетворенной, вопреки ожиданиям Стюарта. Каждый день, рано утром, она обходила засеянные в мае рисовые поля, вглядываясь сквозь рябь, которую гнал по воде ветерок.

– Уже должны проклюнуться крохотные ростки, – говорила она. – В любой день мы можем увидеть сквозь воду зелень. Если семена хорошие.

– Проверка показала, что хорошие, тетя Джулия.

– Мне это известно, – отрезала Джулия. – И я посеяла три бушеля семян на акр вместо двух с половиной из расчета, что половина не прорастет. Но проверка – это еще не прорастание, понятно? Я хочу видеть, как они прорастут.

– Она меня чуть не укусила, – жаловался Стюарт Соломону.

– О-о, мисс Джулия порой беспокойна, как старая черепаха, – хмыкнул чернокожий. – Сейчас как раз черепаший сезон.

Так оно и было. В реке то и дело можно было заметить доисторические очертания желтопузых черепах, тяжело плывущих к местам гнездовий. В лунную ночь Соломон взял Стюарта с собой. Они спрятались в густом кустарнике, растущем над пологим откосом, и стали ждать. На луну порой набегали облака, и охотники услышали, как плывет черепаха, прежде чем разглядели ее. Когда луна вышла из-за облака, они увидели, как черепаха, блестя панцирем, медленно выползает на откос. Животное неуклюже развернулось и принялось рыть мягкую землю над кромкой воды. Соломон одним прыжком настиг черепаху и перевернул ее.

– Молись, черепаха, – хохотнул он, – горшок для супа уже готов.

Морщинистая овальная головка с опасно выступающим клювом беспорядочно двигалась из стороны в сторону, перепончатые лапы бились в воздухе. Желтый щиток на животе в лунном свете казался еще бледней и беззащитней. Соломон возбужденно метался возле черепахи, обматывая ее мешковиной, он спутал и лишил возможности двигаться лапы и наконец добрался до опасно клацающих челюстей.

– Сципио, большой любитель черепашьего жаркого, остался с одним пальцем на руке, – весело пояснил Соломон. – Но эта старушка не укусит Соломона, нет, сэр. – Концом мешковины он обмотал ей голову и челюсти. – Дайте-ка мне веревку, мистер Стюарт. Сейчас мы ее свяжем и отнесем домой. Завтра Дилси предстоит работа.

На следующий день Джулия высекла обоих. Стюарту было запрещено ходить на реку ночью в июне. Потом Джулия присутствовала при обучении Лиззи приготовлению черепахового супа. Лиззи предпочла бы, чтоб ее высекли.

Дилси освободила от веревки голову черепахи, оставив связанными ноги. Черепаха, пытаясь уйти, вытянула уродливую голову. Шея у нее была длинная, в толстых складках кожи. Они растягивались и складывались, как помятые меха аккордеона. Дилси осторожно наблюдала. Когда черепаха вытянула шею изо всех сил, Дилси воскликнула: «Эх!..» – и отрубила ей голову топором. На пол хлынула густая черная жидкость. Лиззи почувствовала, что ее тошнит.

Дилси и Соломон подвесили туловище черепахи за задние лапы, и негритянка послала Соломона за дровами, чтобы развести во дворе огонь под большим котлом, в котором кипятили белье. К тому времени как из черепахи стекла вся кровь, в котле закипела вода. Соломон снял черепаху с крюка и погрузил в воду. Через пять минут по сигналу Дилси он вытащил ее из котла за веревку и положил на стоящий рядом стол. Затем он принялся осторожно постукивать молотком и долотом по щитку, пока тот не раскололся, и тогда его сняли. Под ним оказалась груда мягких круглых яиц.

– Превосходно, – сказала Джулия, – тут их дюжины три.

Она вынула одно, подула, чтобы охладить, и передала Лиззи. Яйцо было эластичным, со впадинкой, которая передвигалась из одного конца в другой.

Пока девочка рассматривала забавное яйцо, Дилси ловко разрезала тушку пополам и достала печень; Джулия подтолкнула Лиззи, и девочке пришлось наблюдать, как кухарка отделила отвратительную кожу от мяса, вымыла его и бросила в кастрюлю с холодной водой, которую потом унесла в кухню.

– В другой раз, мисс Лиззи, вы все это проделаете сами, – широко улыбнулась кухарка.

– Я не смогу, – запротестовала Лиззи.

Но через два дня она выполнила и это задание. Джулия терпеть не могла неженок. Лиззи также завершила превращение отвратительного зверя в наваристый, вкусный суп: прокипятила мясо в течение нескольких часов, пока оно не начало отделяться от костей, а затем вынула кости и разрезала мясо при помощи ножниц на маленькие кусочки и заправила бульон специями, луком и картофелем. Ей не доверили варить суп до загустения, но Дилси велела ей положить в суп целые яйца и под конец, добавив хереса, перелить его в большую фарфоровую супницу.

Опыт с черепахой пригодился девочке во время празднования Четвертого июля. Джулия приготовила для рабочих угощение и фейерверк, но кое-кто позаботился и о самогоне. В потасовке, которая завязалась в конце праздника, двое рабочих схватились за пистолеты, и один прострелил другому голову. Анкрум прибежал к Джулии, когда она учила Лиззи готовить кетчуп. Хотя рабочие праздновали, Джулия всегда находила себе в этот день занятие: во время Революции Эшли были на стороне тори.

Анкрум нес аптечку, Лиззи – чистые бинты и вату. Джулия – бутылочку бренди.