— Попросите у нее прощения, — сказал священник.

— За что? — удивился я. — Можно подумать, что я ее чем-то обидел. Это нормальное человеческое желание, еще со времен Адама и Евы… Все она понимает… Извиняться еще…

— Попросите у нее прощения, — повторил священник, чуть улыбнувшись уголками губ.

— Подарите ей цветы, — предложил писатель.

— Цветы?! Это же трава. Символ — не более. Умные люди прекрасно это понимают и обходятся без этого сена… Она умная девушка, вряд ли ей нужны устаревшие символы…

— Подарите ей цветы, — сказал писатель. — Те, которые похожи на нее. Когда не знаешь, какие цветы любит девушка, всегда надо дарить те, на которые она похожа. Вы представьте, с каким цветком она у вас ассоциируется, и подарите ей целый букет… Подарите ей цветы.

— Замри же, наконец! — попросил я отражение, всматриваясь в зеркало. — Из-за твоих ужимок я не могу сосредоточиться. Мало того, что я чувствую себя идиотом, так я еще и вижу его в зеркале… Как я смотрюсь со стороны?

— Отлично, — заверило отражение. — Несколько необычно, но весьма неплохо… Честное слово.

Я с сомнением посмотрел на свой наряд. Черные джинсы, белый пушистый свитер и черная кожаная куртка. Так я одевался впервые. Обычно я предпочитал "строгий" стиль.

— А прическа?

— Как ты думаешь, что я скажу, если я сам ее и укладывал? — обиделся призрак.

— Мне кажется, морщинок возле глаз накопилось слишком много… Может, убрать?

— Не стоит. Так твои глаза выглядят живыми. Когда я просто всматриваюсь в твои глаза, у меня по спине начинают струиться ручейки из мурашек.

— И все-то меня любят, — проворчал я. — И все-то говорят мне комплименты… Ты же плоский, откуда у тебя спина? И тем более какие-то "мурашки"?

— Не знаю, — развел руками призрак. — Но когда ты на меня сердишься, они бегают…

Я недоверчиво хмыкнул, взял со стола огромный букет алых роз и сбрызнул их водой из флакона.

— Пусть выглядят так, словно на лепестках задержалась роса, — решил я. — Маленькие, сверкающие капли росы на ярких, пылающих лепестках роз… Я не смог придумать, на какой цветок она похожа… Она несравнима даже с цветами. Но почему-то у меня перед глазами стояли огромные, пламенеющие розы, на полыхающих лепестках которых сверкала роса… Я не слишком глупо выгляжу'?

— Ты не можешь выглядеть глупо, повелитель.

— Просить прощения всегда глупо. В жизни этого не делал. Боюсь, что язык не повернется…

— Но это же "не взаправду"? Понарошку… Чтобы достичь цели. А цель, как известно, оправдывает средства… Я вздохнул и, промолчав, вышел из квартиры.

Когда, выходя из подъезда, она увидела меня, по ее лицу скользнула тень досады.

— Прости, — сказал я, доставая из-за спины букет и протягивая ей. — Со мной что-то случилось… Какое-то помрачнение… Поверь, я не хотел тебя обидеть. Честно, совсем не хотел…

Она посмотрела мне в глаза и робко приняла из моих рук букет.

— Красивый…

Я лишь кивнул.

— Мне давно не дарили цветы… Просто так…

— И это тоже не "просто так", — вздохнул я. — Я хотел скрыть этим букетом свои слова… Тогда, на пороге… А теперь мне хочется, чтоб этого случая не было вовсе, и я действительно подарил тебе эти цветы просто так…

— Я у многих вызываю такую реакцию, — грустно сказала она. — Проводишь меня до работы?

Я пошел рядом с ней, стараясь приспособиться к такту ее шагов.

— Честно говоря, я и про цветы не сам догадался, — зачем-то признался я. — Видишь ли, я не очень хорошо понимаю все эти условности. Я привык к другому… Я всю жизнь живу по другим законам. Но мне очень хотелось бы, чтоб ты… чтоб ты не думала обо мне плохо. Видишь, какой парадокс: я весь — сплошное зло, а чтоб ты это видела, я не хочу.

— В человеке не может быть только зло, — сказала она — всегда есть что-то хорошее. Просто нужно это отыскать в себе.

— Зачем? Это мешает жить. Поверь мне, я это знаю. У меня более чем достаточный опыт, чтобы с уверенностью заявить: добро мешает жить в этом мире. Оно ничего не дает. Ни тому, кто его несет, ни тем, кому оно предназначено. Оно непонятно, смешно и опасно. Если его мало, ты его стесняешься, если чуть больше — над ним смеются, если много — за него убивают.

— Ты говоришь о добре, словно это нечто существенное, что можно измерить в мерках… А вот ты подарил мне эти цветы, и хотя я не знаю, сколько добрых побуждений было в твоих стремлениях, но мне приятно. Почему-то немного грустно, и приятно…

— А мне неловко, — признался я. — Я еще никогда не дарил цветы.

— Почему?

Я задумался.

— Наверное, никто не стоил того, чтобы я дарил цветы.

— Наверное, ты считал, что никто не стоил этого, — поправила она.

— Нет, — сказал я жестко. — Не стоили. До сей поры как-то и без этого обходилось… Если на одну чашу весов падала норковая шуба, а на другую — цветы, то цветы проигрывали.