Шил в три этапа: сначала разорванные мышцы, затем – соединительную ткань и только потом кожу – каждый раз не меньше семидесяти стежков! Два внутренних слоя Логан сшил кетгутом – рассасывающейся потом ниткой. И все эти адовы труды ради коня, которому вряд ли суждено проснуться! Но этот чертяка проснулся-таки! Просто невероятно! И что еще невероятнее – сохранил бойцовский пыл, так рьяно продемонстрированный им у реки. Когда Пилигрим, очнувшись в реанимационном отделении, бился, стараясь подняться на ноги, Логан молил Бога, чтобы раны не открылись вновь – страшно было подумать о том, что придется вновь латать этого бесенка.

Пилигрима продержали на успокоительных уколах еще двадцать четыре часа, прежде чем его положение стабилизировалось настолько, что он мог выдержать четырехчасовой переезд в Корнелл.

Логан хорошо знал Корнеллский университет и ветеринарную лечебницу при нем, хотя с шестидесятых годов, когда он здесь учился, многое изменилось. Да, славное было времечко – большинство воспоминаний Логана было связано с женщинами. Он и его друзья, прямо скажем, не скучали! Особенно запомнились ему летние вечера, когда, развалившись в тени деревьев, они любовались лежащим внизу озером Кейюга; красивейшее место… Но сегодня здесь было не очень-то приятно. Зябко, к тому же собирается дождь, в такую погоду озера и не разглядишь. Но самое гнусное – он отвратительно себя чувствует. Все утро чихал, ничего удивительного – все яйца отморозил, отлавливая тогда в воде Пилигрима. Логан почти вбежал в теплое приемное отделение и спросил у дежурной сестры, может ли видеть Дороти Чен – врача Пилигрима.

Через дорогу строили большое новое здание клиники. Глядя на лица продрогших от холода рабочих, Логан понемногу приходил в себя. При мысли, что он снова увидит Дороти, его охватило приятное возбуждение. Только ради ее улыбки он проделывал ежедневно путь в двести миль, чтобы осмотреть Пилигрима. Она напоминала ему средневековую принцессу из китайских фильмов, которые его жена просто обожала. А какая фигура! Но для него – слишком молоденькая. Увидев в стекле ее отражение, Логан обернулся.

– Привет, Дороти! Как дела?

– Так себе. А вот тобой я решительно недовольна. – Притворно нахмурившись, девушка погрозила пальчиком.

– Дороти, в чем я виноват? – Логан шутливо поднял руки. – Мотаюсь каждый день на другой конец света ради одной твоей улыбки.

– Ты еще хочешь, чтобы я улыбалась? После того как подсунул мне это чудовище? – Дороти, однако, улыбнулась. – Идем. Мы получили рентгеновские снимки.

Не прекращая говорить, Дороти повела Логан по запутанным коридорам, а он слушал, стараясь не обращать внимания на грациозное колыхание бедер под белым халатом.

Снимков было множество – хоть устраивай выставку. Дороти прикрепила пленки на освещенное стекло, и они, встав рядом, внимательно изучали их. Как Логан и предполагал, у коня были сломаны ребра – целых пять, и еще носовая кость. Ребра постепенно срастутся сами, а носовую кость Дороти уже прооперировала, поставив ее на прежнее место. Операция прошла успешно – приходилось только часто менять марлевые тампоны.

– Теперь я знаю, к кому обращаться, если мне перебьют нос, – пошутил Логан.

Дороти рассмеялась.

– То ли еще будет. Профиль чемпиона ему обеспечен.

Логан боялся увидеть следы перелома на передней ноге или плечевой кости. Но нет, этого не было. Однако, помимо серьезных ушибов при ударе о грузовик, конь основательно повредил плечевое нервное сплетение.

– А как грудная клетка? – спросил Логан.

– Отлично. Ты хорошо поработал. Сколько пришлось наложить швов?

– Около двухсот. – Логан почувствовал, что заливается краской, как школьник. – Можно его увидеть?

Пилигрим находился в послеоперационном отсеке, его дикое ржание они услышали еще издали. Хриплые крики непрерывно рвались из стойла – голосовые связки он сорвал после того, как ему перестали давать успокоительное. У стен здесь была хорошая звукоизоляция, и все же они, казалось, дрожали от ударов его копыт. В соседнем стойле группа студентов осматривала пони, которого явно тревожил этот нескончаемый шум.

– Пришли к Минотавру? – спросил их один из студентов.

– Вот именно, – ответил Логан. – Надеюсь, его уже накормили?

Дороти отодвинула засов, открывая верхнюю половину дверцы. Шум мигом прекратился. Дороти открыла дверцу ровно настолько, чтобы они могли заглянуть внутрь. Забившись в дальний угол, Пилигрим опустил голову и прижал уши, глядя на них взглядом дикой твари из детского ужастика. Кровавые бинты обматывали его с головы до ног. Он фыркал и, вскинув морду, скалил зубы.

– Мы тоже рады тебя видеть, – сказал Логан.

– Ты встречал раньше такого насмерть перепуганного коня? – спросила Дороти. Логан покачал головой:

– Никогда.

Они постояли немного, глядя на несчастное животное. Что же, черт подери, теперь с ним делать, думал Логан. Хозяйка Пилигрима вчера наконец соизволила позвонить и была с Логаном очень мила. Немного, правда, смущена – чувствовалось, что ей стыдно за те слова, которые передала ему миссис Дайер. Логан был не в обиде. Ему было страшно жаль эту женщину – какой ужас ей пришлось пережить! Логан побаивался, что когда она увидит, во что превратился ее конь, то станет судиться с ним уже из-за того, что он оставил бедолагу в живых.