Даже ее двое детей, которые сидели на главной лестнице в парадной одежде, не остудили желания Райли.

Келли по-прежнему не отрывала глаз от лацканов его пиджака.

– Хорошо, что свадьба будет утром, да?

Райли смотрел на нее сверху вниз, он не мог вымолвить ни слова. Думал только о сексе. Его начала охватывать паника.

«Ты не можешь выйти за Джея!» – кричало Келли его сердце.

Келли, казалось, не замечала его душевных мук. Не дождавшись ответа, продолжила:

– Мне никогда не нравились вечерние свадьбы… все это ожидание. Утром гораздо лучше.

– Чтобы побыстрее со всем покончить, – наконец смог вымолвить Райли.

Она кивнула:

– Именно.

– Келли… – Она, наверное, убила бы его, скажи он еще хоть слово. Но он все же решил рискнуть: – Ты уверена, что будешь с ним счастлива?

Существует ли материал прочнее гранита? Если и существует, Келли чувствовала, что превратилась именно в него.

– Должно быть так? Должно быть.

Танец закончился, Келли отступила на шаг, улыбнулась Райли. Потом повернулась, намереваясь похлопать музыкантам, но он не выпустил ее руки.

– Замечательно! – Голос прозвучал довольно фальшиво. Келли дернула руку, пытаясь вырваться. – Спасибо!

Она спросила: «Должно быть так?» Это тебе не твердое «Буду». Он уловил в ее голосе сомнение. Задал ей вопрос, и она ответила вопросом. Значит, еще не все потеряно.

Он смотрел в карие глаза, пытаясь решить, что же теперь делать.

Кто-то хлопнул его по плечу, и, обернувшись, он увидел улыбающегося Джея.

– Не будешь возражать, если я приглашу свою жену на танец?

– Женой она тебе станет завтра, – напомнил Райли, по-прежнему крепко держа. Келли за руку.

Улыбка Джея стала еще шире.

– Да, но…

На мгновение Райли очень живо себе это представил. Хозяин дома объявляет: «Дорогие друзья! Попрошу минуточку внимания. Невеста в выборе жениха допустила небольшую ошибку…» Удивленные ахи, охи, возможно, сердитые крики, а он подхватывает Келли на руки и уносит.

Из этой фантазии его вырвал голос Келли:

– Райли?

Он все еще держал ее за руку. Неужели он мог расстроить свадьбу? Неужели он такой мерзавец?

Джей удивленно моргал, он встревожился. Его лучший друг. Милейший мужчина на всем белом свете.

Райли отступил на шаг:

– Пожалуйста, забирай свою жену.

Джей рассмеялся:

– Спасибо.

– Не надо меня благодарить, – честно признался Райли.

Тревор ущипнул сестру за руку.

– Ой! – пискнула Тина.

– Посмотри-ка на них.

Тина поправила очки, на танцполе нашла взглядом Келли и Райли.

– И что?

– Это праздник, а они выглядят такими несчастными.

– Может, они устали?

Тревор презрительно посмотрел на нее. Ну как можно быть такой дурой? До беды лишь несколько часов, а она думает, что все хорошо.

– Сейчас только половина десятого, кретинка. Даже ты еще не устала.

Тина наклонилась вперед, уперлась локтями в колени, мечтательно оглядела танцующих.

– Не думаю, что я сегодня усну. Никогда не бывала в таком красивом доме. Все равно что дворец из «Красавицы и Чудовища».

Тревор тяжело вздохнул.

– Красивый дом, – передразнил он сестру. – Я переживаю о нашем будущем, а у тебя в голове одни глупости.

Тина раздраженно посмотрела на него:

– Я говорю о настоящем кино, не о мультике.

– Ни в одном фильме нет ничего настоящего, Тина.

– Ты понимаешь, о чем я – о том фильме, что был на французском.

Чего Тревору не хватало, так это напоминания о тех бесконечных часах, которые он потерял, смотря этот жуткий старый фильм даже не цветной. Даже не на английском. Понятное дело, Тина считала его лучшим фильмом всех времен и народов. Просто не верилось, что она настолько глупа, но другой-то сестры у него не было.

– Слушай, – он попытался расположить ее к себе, – пожалуй, этот замок немного похож на дворец…

– Я же сказала тебе, что похож.

– Ты бы хотела здесь жить?

Тина разинула рот:

– Но как? Думаешь, мы сможем стать приемными детьми Райли?

Тревор закатил глаза:

– Нет, дурья ты башка, я думаю: может, маме лучше выйти замуж за Райли.

На лице Тины отразилось недоумение.

– Но она собирается замуж за Джея. И у Джея тоже отличный дом. У меня там будет своя комната и еще одна, где я буду играть на пианино.

– Здесь у тебя будет то же самое, – запротестовал Тревор.