Мысли мои упорно возвращались к тягостному происшествию в Фулфорде. Напрасно я приказывал себе выбросить унизительные воспоминания из головы; никакие усилия рассудка не могли мне помешать бередить собственную душевную рану. Неужели я действительно побледнел как мел? И устремил на королеву взгляд, умоляющий о защите? Возможно, я вызвал у нее жалость. Впрочем, она сама нуждалась в сочувствии. Юная девушка, которую выдали замуж за грузного старика с гниющей ногой, вряд ли пребывает на седьмом небе от счастья. Я вспомнил глаза короля, холодные и жестокие. И это повелитель Англии, попечению которого Господь вверил души сотен тысяч подданных. Неужели сам Бог вещает его устами? По крайней мере, так утверждает архиепископ Кранмер. Всех нас с детства учили видеть в монархе не простого смертного, но помазанника Божьего, а в последние годы король был объявлен чуть ли не полубогом.

Я никогда не верил в божественную сущность земных правителей, но до сегодняшнего дня и представить себе не мог, что пышные хвалы воздаются человеку, столь неприглядному телесно и душевно. Но ведь наверняка я — не единственный, кто разглядел уродство под пышной мантией. Вне сомнения, истинная сущность короля не осталась тайной для тех, кто его окружает. Или же сверкание власти затуманило их взор? Любопытно, какое впечатление произвел король на Джайлса? Вероятно, друг мой был очень польщен, услышав похвалу из уст монарха.

Я вновь с горечью подумал о том, что Джайлс не счел нужным дождаться меня, сказать несколько слов утешения и поддержки. Прежде старый законник отнюдь не производил впечатления человека, способного отвернуться от того, кто попал в неловкое положение.

— Слава богу, я вас нашел.

Подняв глаза, я увидел стоявшего у скамьи Барака.

— Я никуда не пропадал, — ухмыльнулся я. — Это вы куда-то запропастились.

— А вы не думаете о том, что вам опасно сидеть на скамье в одиночестве?

— Сейчас я не расположен особенно заботиться о собственной персоне. Вы уже слышали о том, что произошло в Фулфорде?

— Слышал. Когда я вернулся домой, этот подонок Коуфолд как раз живописал вашу встречу с королем во всех подробностях. Похоже, она представлялась ему прекрасной мишенью для шуток.

— Я уже предупреждал, что ему лучше отказаться от подобных упражнений в остроумии. Но похоже, мои слова пропали втуне.

— Что до меня, я сказал без обиняков: если он не заткнется, я разобью его глупую башку о стену. И если слова мои тоже пропадут втуне, я незамедлительно перейду к действиям.

— Спасибо, — смущенно пробормотал я. — Что-то произошло? — добавил я, заметив, что Барак встревожен.

— Ну да. Я же говорю: я с ног сбился, пока вас искал. Малеверер желает немедленно видеть нас обоих. Он ждет нас в королевском особняке.

— Этого еще не хватало, — вздохнул я, чувствуя, что тягостные мои воспоминания улетучились, уступив место насущным тревогам.

— Сюда пожаловал один из членов Тайного совета, — сообщил Барак. — И он хочет незамедлительно расспросить нас об исчезнувших документах.

Мы поспешно направились к королевскому особняку. Два стражника провели нас по коридорам, где в благоговейном молчании прохаживались пышно разодетые придворные и челядь. Король и королева находились в своих апартаментах наверху. Мне вспомнилось, как нынешним утром слуги тащили в королевские опочивальни огромные перины.

Малеверер, в красном шелковом камзоле, с массивной золотой цепью на шее, восседал за своим письменным столом. Сделав нам с Бараком знак подойти поближе, он некоторое время молча сверлил нас взглядом.

— Итак, господин стряпчий, как я и предполагал, один из членов Тайного совета решил с вами побеседовать, — изрек он наконец, и губы его тронула зловещая улыбка. — Не сомневаюсь, вам интересно будет узнать, кто удостоил вас разговора, — добавил он, услышав шаги в коридоре.

Я счел за благо промолчать. Раздался требовательный стук в дверь. Малеверер вскочил с неожиданной резвостью. Стремительность, с которой выражение самодовольного чванства сменилось на лице его выражением раболепной угодливости, была воистину поразительна. Впрочем, мне некогда было наблюдать за преображением Малеверера, ибо в комнату вошел не кто иной, как Ричард Рич, облаченный в роскошную мантию из зеленого бархата.

— Сэр Ричард, — пробормотал Малеверер, — ваше посещение — большая честь для нас. Прошу вас, садитесь.

— Благодарю вас, сэр Уильям, — учтиво ответил Рич и опустился в кресло.

Малеверер замер рядом, всем своим видом выражая готовность исполнить любое приказание вельможи. Рич повернул голову ко мне, и острые его черты сложились в подобие язвительной гримасы.

— Мастер Шардлейк, мой брат по сословию. Я видел вас в Йорке минувшим вечером. Да будет вам известно, сэр Уильям, мы с мастером Шардлейком старые знакомые.