Я смущенно кивнул. Все эти сказки о чудесах, якобы сотворенных древними святыми, всегда были для меня пустым звуком. Что до гробницы, то из-за чрезмерного обилия украшений она показалась мне почти уродливой.

— Многие полагают, что, расправившись с Кромвелем, король охладел к церковным реформам, — продолжал Джайлс. — Думаю, это не так. Мы слышали собственными ушами, как он приказал уничтожить гробницу святого Уильяма. Этот человек одержим непомерным тщеславием.

— Судя по всему, так оно и есть, — кивнул я.

— Но вы одобряете его приказ? — спросил Джайлс, метнув на меня пронзительный взгляд.

— Признаюсь откровенно, святые и их гробницы ничего не значат для меня. Но, полагаю, жестоко и несправедливо лишать многих людей того, что служит им поддержкой и утешением.

— Да, жителям Йорка некуда будет приходить со своими бедами, — вздохнул Джайлс. — Но нам пора идти.

Бросив на гробницу прощальный взгляд, он двинулся к дверям. Оказавшись в нефе, мы увидели, что Барак и Тамазин все еще разглядывают статуи королей.

— Мастер Ренн, почему здесь нет статуй тех королей, что правили Англией после Генриха Пятого? — обратилась к старику Тамазин.

— Прежде здесь стояла статуя Генриха Шестого, короля из династии Ланкастеров, который понес поражение в войне двух роз, — пояснил Джайлс. — Многие считали его святым, и потому люди оставляли у подножия статуи бесчисленные приношения. Королям из династии Йорков это пришлось не по душе, вот статую и убрали.

Он повернулся ко мне и добавил, многозначительно вскинув бровь:

— Как видите, вычеркнуть из истории можно не только святого, но и монарха.

Мимо нас, направляясь на хоры, торопливо прошли два клерка. Я услышал, как один из них говорит другому:

— Так точно завтра?

— Точно. Королю надоело ждать, и он заявил, что завтра с утра отправляется в Халл. Он просто рвет и мечет. И все из-за этой несчастной гробницы, а еще потому, что король Джеймс обманул его ожидания.

— Простите, джентльмены, но я невольно услышал обрывок вашего разговора, — произнес я, нагнав клерков. — Неужели король завтра покидает Йорк?

— Именно так, сэр, — с улыбкой ответил старший из клерков. — Завтра на рассвете. Он более не намерен ожидать, соизволит ли прибыть король Джеймс. Сборы уже идут вовсю.

Он снова улыбнулся, довольный тем, что может сообщить такую приятную новость.

Повернувшись к своим спутникам, я увидел, что их лица сияют.

— Слава богу! — выдохнула Тамазин. — Наконец-то мы отсюда выберемся!

Когда мы вернулись в аббатство Святой Марии, все там уже изменилось до неузнаваемости. Шатры были свернуты, работники бережно выносили из павильонов роскошную мебель и гобелены и грузили их на повозки.

К нам подошел какой-то чиновник, надзиравший за сборами.

— Скажите, джентльмены, ваши лошади находятся в церкви?

— Да.

— Будьте любезны забрать их завтра с утра. В шесть все должны собраться во дворе аббатства.

— Так рано?

— Медлить никак нельзя. Завтра прежде наступления сумерек король уже должен быть в Хоулме. Он, так сказать, хочет как можно скорее отряхнуть с ног своих Йоркскую пыль.

— А где мы завтра будем спать? — осведомился Барак.

— Разумеется, в палатках, в открытом поле. В Хоулме есть помещичья усадьба, но дом так мал, что сможет вместить лишь короля и его приближенных. Простите, джентльмены, я должен вас оставить.

С этими словами чиновник отошел в сторону и схватил за локоть какого-то клерка, спешившего по своим делам.

— Итак, завтра всем нам предстоит спать на сырой земле, Тэмми, — усмехнулся Барак, повернувшись к Тамазин.

— Ночлег в поле меня не страшит, — покачала головой девушка. — Слугам королевы всегда предоставляют хорошие палатки. Ну, или почти всегда, — добавила она, состроив гримасу.

Мы расхохотались. Перспектива скорого отъезда всем подняла настроение.

— Мне следует узнать, сделаны ли все необходимые приготовления к отъезду Бродерика, — вполголоса обратился я к Бараку. — Увидимся позже.

— Может, мне лучше пойти с вами?

Поколебавшись, я решил, что в разгаре дня вполне могу обойтись без провожатого.

— Не надо. Там полно солдат, так что опасаться нечего. Через час встретимся в трапезной.

Расставшись со своими спутниками, я поспешил к зданию, в котором содержался заключенный. Мысли мои крутились вокруг Джайлса. Он сказал, что завтра на рассвете прибудет в аббатство. Оставалось лишь надеяться, что он сумеет найти нас в той суматохе, которая, вне сомнения, воцарится здесь перед отъездом. Сейчас старый законник, вероятно, готовится к дальнему путешествию, с которым связывает столько надежд.