Мы свернули на улицу, застроенную ухоженными четырехэтажными домами, и постучали в одну из дверей. Слуга провел нас через хорошо обставленный холл, и мы оказались в просторной комнате, от пола до потолка заставленной книжными полками. За столами сидели четверо стряпчих в черных мантиях. Все они читали сборники судебных постановлений и делали какие-то пометки на листах бумаги. Один из них, невысокий мужчина средних лет, поднялся со своего места и направился к нам с приветливой улыбкой.

— Рад вас видеть, брат Ренн! Полагаю, ваш спутник — тот самый законник из Лондона, о котором вы мне рассказывали?

— Вы угадали. Позвольте представить вам брата Шардлейка. Мэтью, это брат Хэл Дэвис, хозяин этого дома. Именно ему пришла в голову замечательная идея превратить одну из комнат в библиотеку. Плату он берет самую умеренную, так что никаких выгод не имеет. Все деньги идут на содержание библиотеки.

— Зато Городской совет вручил мне медаль, — с гордостью сообщил брат Дэвис.

На меня он произвел самое приятное впечатление. Лицо у него было открытое и добродушное, что в нашем сословии большая редкость.

— Вы можете приходить в библиотеку в любое время, — заявил он. — Возможно, это немного скрасит ваше затянувшееся пребывание в Халле.

— Я непременно воспользуюсь вашим любезным приглашением.

— Боюсь, вы не скоро сможете оставить наш город, — продолжал брат Дэвис. — Не припомню, чтобы когда-нибудь прежде в октябре дули такие сильные юго-восточные ветра. Сейчас даже ганзейские купцы опасаются пересекать Северное море.

— Как вы полагаете, когда наконец установится подходящая для плавания погода?

— Трудно сказать, — пожал плечами брат Дэвис. — Погода, как известно, непредсказуема. Может, дожди прекратятся завтра, может, зарядят еще недели на две. В любом случае, я уверен, что всем нам не помешает стакан хорошего вина.

Мы весьма приятно провели час в обществе брата Дэвиса. Потом я заметил, что Джайлс выглядит усталым, и предложил вернуться на постоялый двор. Старик с готовностью согласился. Дождя по-прежнему не было, и в душе моей ожили надежды на благоприятную перемену погоды. Впрочем, на протяжении последних нескольких дней подобные надежды не раз оборачивались разочарованием.

Когда мы проходили по Лоугейту, я заметил нескольких молодых придворных. Громко болтая и смеясь, они шли по самой середине улицы, вынуждая прохожих сторониться. Сердце мое екнуло, когда я увидел среди них Дерема и Калпепера. Калпепер, встретившись со мной глазами, тут же оставил своих спутников и потихоньку скользнул в один из боковых переулков. Дерем заметил это и уставился на меня, грозно сдвинув брови. Схватив Ренна под руку, я ускорил шаг, однако нас нагнал злобный окрик:

— Эй, горбатый крючкотвор! Постойте-ка!

Спутники Дерема разразились хохотом. Я медленно повернулся. Мастер Дерем, с надменным видом уперев руки в бока, приблизился ко мне на несколько шагов. Затем он остановился и поманил меня. Я неохотно подошел.

— Снова вы путаетесь под ногами, — процедил Дерем. — Удивительно, как это вы осмелились высунуть на улицу свой длинный нос — после того, как вы стали в Фулфорде всеобщим посмешищем.

— У вас ко мне какое-то дело, сэр? — проронил я, стараясь придать своему лицу непроницаемое выражение.

— Что за пакость вы измыслили против мастера Калпепера, горбатый пройдоха? — вполголоса осведомился Дерем. — С чего это он вдруг пустился наутек, едва вас увидав?

— А кто такой мастер Калпепер? — спросил я безучастным тоном, хотя сердце бешено заколотилось.

— Со мной ваши хитрости не пройдут, — прищурив глаза, отчеканил Дерем. — Я прекрасно видел, как в Хоулме кое-кто вышел из шатра королевы. То были вы, собственной горбатой персоной, ваш олух клерк и какая-то девка. Предупреждаю вас, сэр: вороны, которые имеют наглость залетать в высокие хоромы, обычно плохо кончают.

Слова Дерема неприятно поразили меня, ибо я не заметил его среди придворных, стоявших на поле неподалеку от шатра королевы.

— Меня вызвали в шатер королевы по важному делу.

— И по какому же, позвольте узнать?

Вскинув голову, я взглянул Дерему прямо в глаза.

В конце концов, несмотря на всю свою заносчивость, он был всего лишь пустоголовым щеголем, и пышные наряды отнюдь не заменяли ему ума. Да, ему посчастливилось стать секретарем королевы, но узнай она, что он задает столь нескромные вопросы, ему бы не поздоровилось. Но так или иначе, у меня появилась еще одна причина для беспокойства. Дерем мог догадаться, что между нами — мною, Калпепером и королевой — существует какая-то связь, и это неминуемо повлекло бы за собой новые осложнения.