Дасти открыла глаза и призналась:

– Я не знала, что и подумать о тебе, и решила, что ты типичный ресторанный Ромео, пытающийся соблазнить новую официантку.

Он чуть отстранился:

– Я захотел тебя, как только увидел. Однако я вовсе не неразборчивый повеса. Я не занимаюсь любовью с кем попало, Дасти. Хочу, чтобы ты знала это.

– Верю.

– Вот и хорошо, ибо я жажду насладиться тобой. – Он взял ее лицо в свои ладони и провел большими пальцами по бровям. – У тебя глаза цвета молочного шоколада, – прошептал он, – а волосы, словно золотые нити. – Его пальцы погрузились в ее волосы.

От прикосновения у нее мурашки побежали по спине, и она задрожала в предвкушении еще большего наслаждения, когда его пальцы взялись за отвороты халата.

– И твоя кожа… этот загар цвета жженого сахара. – Халат соскользнул на пол, а его пальцы, едва касаясь, пробежали по ее рукам и переплелись с ее пальцами. – Но твои груди белы, как свежевзбитые сливки.

Дасти почувствовала, как затвердели ее соски. Освободив руки, она расстегнула и стянула с его плеч фланелевую рубашку, потом раскрыла молнию на джинсах и приспустила их. Его как бы надувшиеся коротенькие трусики были немым свидетельством желания. Но в первую очередь она погладила его грудь – не покрытую волосами, с четко прорисованными: под гладкой кожей мускулами.

Ранее она была слишком занята своими ощущениями, а теперь сосредоточила внимание на его теле. Кончики ее пальцев пробежали по его шее, ключицам, по линии вдоль груди, очертили контуры грудных мышц, пощекотали набухшие соски. Он напряг мускулы живота, притягивая ее взгляд.

Когда ее руки скользнули ниже, он обхватил талию и прижал к себе бедра, потом опрокинул ее спиной на постель. Она охотно опустилась на нее, поскольку, ослабленные внезапной вспышкой страсти, ноги и без того уже подгибались. Уперевшись ладонями, он склонился над ней, улыбнулся, поцеловал кончик носа, потом приподнялся и запустил пальцы под резинку ее белых трусиков.

– И здесь золотая канитель, – прошептал он, стягивая трусики с бедер и глядя на коричневато-золотистые завитки между ними. Поцеловав завитки, он выпрямился, освободился от своих трусов и опустился на постель.

Они перекатывались на этой огромной постели, их тела терлись друг о друга, их руки блуждали, их рты вкушали, их чувства разгорались, их плоть увлажнялась. Дасти застонала от нестерпимого желания слиться с ним в единое целое.

Он откатился на край постели и сунул руку в ящик тумбочки. Она покрывала его спину поцелуями, проводила по ней кончиком языка и наслаждалась соленостью кожи. Издав ворчание, он снова подкатился к ней, одним коленом раздвинул ее ноги и, склонившись над нею, провел кончиком языка между грудей, засосал по очереди каждый набухший сосок и наконец, покрыл поцелуями треугольник золотистых завитков. Дрожа и извиваясь всем телом, Дасти судорожно вздыхала и невнятно молила заполнить пустоту в ее трепетной жаждущей плоти.

Он присел и разорвал бумажный пакетик, который достал из тумбочки. Дасти тоже поднялась, взяла презерватив из его рук и сама надела его.

Он проник в нее с восхитительной, хоть и несколько мучительной медлительностью. Она нажимала на его ягодицы по мере того, как он постепенно наполнял ее, соединяя их в одно целое. Потом он задвигался в убыстряющемся темпе, все наращивая и наращивая приливную волну их ощущений. Дасти первой достигла вершины наслаждения, выкрикнув имя Мигеля. Потом она почувствовала, как он запульсировал внутри нее накатив новые волны наслаждения в глубины ее существа.

Прошептав что-то на испанском, он перекатился вместе с нею на бок, не покидая ее. Они тихо лежали, и их дыхание постепенно замедлялось.

Уложив свою голову на его плечо, Дасти ощутила новое и доселе незнакомое удовольствие. Она чувствовала себя необычно, несказанно счастливой. Из нее рвался смех, удививший ее саму, однако Дасти не посчитала уместным смеяться сразу после занятия любовью.

– Хочу пить твою кровь, – зловеще прошептала она в стиле вампиров и притворно вонзила свои зубы в его шею.

Мигель откинул голову, подставляя свою шею и, усмехнувшись, сказал:

– Леди, вы можете получить от меня, чего пожелаете.

Собираясь шлепнуть его, Дасти почувствовала, как он выскользнул, и разочарованно вздохнула.

– Не уходи. – Он поцеловал ее в кончик носа. – Я скоро вернусь.

Мигель соскочил с постели, нырнул в ванную комнату и тут же вынырнул из нее.

– Так на чем мы остановились? – поинтересовался он, ныряя под одеяло, куда она уже успела забраться, почувствовав, как остывает ее плоть в прохладном воздухе комнаты.

– Ты отдался на мою милость, – ответила Дасти, прижимаясь к нему.

– Ах, да, – удовлетворенно вздохнул он и ухмыльнулся. – Мне нравится, когда женщина шутит в постели.

В горле Дасти застрял смешок.

– Ничего не могу поделать с собой, – призналась она. – Но я испугалась, что обижу тебя, засмеявшись.

– Чего мне обижаться? Занятие любовью просто должно делать тебя счастливой.

– Никогда еще не чувствовала себя такой счастливой. – Дасти как бы задумалась над его словами. – Но тебе с твоим опытом виднее.