Санча ужалила его взглядом. Все еще бледная, она оскорбленно смотрела из тени, как он, посмеиваясь, подтягивает подпругу. Он не позволил ей идти самой, посадил в седло и отвез к дверям кухни. Там Хью спустил ее с коня, поставил на землю и, прощаясь, сжал руку, руку, на которой не было кольца.

Санча прошла через кухню, мимо Алисы и других женщин, занятых делом. Даже Алиса не заметила, что на руке у госпожи больше нет обручального кольца с алым рубином.

Далеко на восток от Эвистоуна стоял Уорквортский замок. Над его башнями развевались на ветру флаги, под массивными стенами раскинулся процветающий торговый город того же названия с тесными кривыми улочками, застроенными домами с узкими фасадами и толстыми стенами, за которыми кипела деловая жизнь.

В этот осенний вечер было довольно прохладно, но не порывистый сырой ветер гнал Пьера Экстона по извилистым улочкам мимо мясных и рыбных лавок. Причиною скорее была повозка мусорщика, которая, громыхая на колдобинах, катилась позади. Высокий и тонкий, словно нож, Экстон старался держаться подальше от заваленной гниющими отбросами и смердящей канавы, что шла посреди улицы. Он тревожно оглянулся и прибавил шаг.

Повозка, то и дело скребущая дном о неровности дороги, была доверху нагружена соломенной трухой из домов и конюшен, птичьей требухой и перьями из мясных лавок и прочим мусором. Одетому в элегантные, черного бархата камзол и штаны Экстону совсем не хотелось попасть в облако мякины и перьев, которое стелилось за повозкой.

Пройдя улицу, он поспешил на площадь, занятую рядами суконщиков. Здесь в лавках занимались своим ремеслом ткачи, сукновалы, красильщики, торговали шерстью купцы. Экстон быстро миновал ряды и направил свои стопы к таверне на другом конце площади. В этой таверне под названием «Труба архангела», где любили собираться члены гильдии торговцев шерстью, он жил уже несколько дней.

Ежедневно Экстон ходил в торговые ряды, толкался среди покупателей с юга и иноземцев со списками товаров, которые нужно было закупить. Иногда он даже совершал небольшие сделки, но все же предпочитал просиживать в «Трубе архангела», где всегда толкалось множество делового люда.

Двери таверны были распахнуты, и на улице перед крыльцом стояли или лениво прохаживались люди, главным образом солдаты и продажные женщины. Экстон протолкался сквозь толпу и окунулся в гомон главного зала таверны. Не сделал он и двух шагов, как его перехватил помощник, Ги Лантен.

Ги, молодой гасконец, которому не исполнилось еще двадцати, был одет столь же элегантно, что и Экстон. Это был симпатичный молодой человек крепкого сложения, хотя не слишком высокий, которому темные вьющиеся волосы и томный взгляд из-под тяжелых век придавали сходство с трубадуром.

– Моррис уже здесь, – сообщил молодой Ги, произнося имя на французский лад: Моррис.

– И недурно проводит время, – заметил Экстон, бросая на Ги доверительный взгляд.

Ги улыбнулся в ответ и сказал:

– Он утверждает, что привез вам нечто особенное. – Окинув взглядом зал, он нашел человека, одетого как бродячий торговец. – Да вон он сам! – воскликнул Ги, увидев, как обезьянка вскочила на стол, за которым сидели пьяные купцы.

– Пойди и приведи его, – приказал Экстон, оглядываясь по сторонам.

В зале громко играла музыка, едва, однако, слышная за несмолкающими голосами и смехом. Пройдя мимо двери в небольшую комнату, где было тише, Экстон нашел стол посвободней. Здесь, в полутемном углу, освещаемом лишь пламенем очага, он сел и заказал кружку эля.

Едва перед Экстоном поставили эль, как Ги привел Морриса с обезьянкой на руках.

– Я слышал, ты хочешь меня чем-то обрадовать, это так? – спросил Экстон.

Моррис посадил обезьянку на плечо и ссыпал в карман монеты, что ему накидали купцы.

– Может, обрадовать, а может, и наоборот. Я привез письмо лорда и кое-какие слухи, такие горячие, что можно уши обжечь. А еще у меня есть кое-что поинтересней всего остального, – сказал он и, отогнав обезьянку от стола, вытащил из-под подкладки письмо.

Экстон поднял бровь и протянул руку за письмом с красной восковой печатью.

– Что это?

– Это мне дала жена молодого лорда.

– Из Эвистоуна? – недоверчиво спросил Экстон. – Да она же не в своем уме!

– Только не та, с которой я разговаривал. Эта в своем уме, как вы или я. Шустрая крошка, и прехорошенькая. Она хотела, чтоб я отнес письмо в Челфорд и передал маленькой королеве, жене Ричарда. А за труды я получил от нее вот это, – сказал Моррис, достал из кошелька на поясе и театральным жестом положил на стол кольцо с рубином.