Рауль де Конше был далеко не дурак. Он прекрасно знал, корона на голове Изабеллы совсем не означает, что она перестала быть женщиной. Есть некто Роджер де Мортимор, влиятельнейший человек в Англии, злейший враг Эдуарда, мужа Изабеллы. Рауль не раз утешал себя, что даже Мортимор – всего лишь один из дюжины ее любовников. И каждый достаточно умен, чтобы понимать – он не один в этом мире. А важно вот что: если Рауль будет предан Изабелле (или хотя бы сумеет продемонстрировать это в полной мере), то у него есть шанс получить всю Нормандию. Что гораздо важнее, чем ласки любовницы.

Рауль с улыбкой повернулся к Изабелле, подумав о том, что через десять лет она станет толстой и неряшливой. И в пять раз жаднее.

– Мне будет не хватать ночей, давших неземное блаженство, – с чувством сказал он.

Изабелла встретилась с ним взглядом. Ее губы сложились в пухлый очаровательный бантик.

– Мне тоже, дорогой Рауль, – прошептала она, отправляя лакомство в рот и слизывая с пальцев сахар. Язычок, словно маленькая змея, пробежал по губам. – Но это необходимо, – Изабелла обернулась, услышав шаги мадам де Пернель. – Ну, что там? – голос стал резким.

Вечно взволнованная смотрительница королевских опочивален выдохнула:

– Мессир де Ногаре.

Бросив быстрый взгляд, Изабелла увидела, что на пороге появился главный инквизитор. Взмахнув холеной рукой, она сделала знак мадам де Пернель удалиться.

– Я пришел после заседания в Совете, – сообщил де Ногаре, отступив в сторону, когда испуганная де Пернель заторопилась из комнаты. – Де Мариньи и епископ д'Энбо предложили Святому Отцу аннулировать браки сыновей короля. Процесс может быть долгим. Д'Орфевре тоже был. Он и д'Эгийон выступили с предложением о переводе Николетт Бургундской в Дордон.

Слива, которую Изабелла держала в руке, упала на стол.

– Дордон, – повторила Изабелла таким голосом, будто на язык ей попало что-то ужасно горькое.

Де Ногаре нервно дернул головой.

– Все это, конечно, ради племянника маршала д'Орфевре. Помните, маршал говорил о том, что фламандцы или англичане могут захватить пленницу и предложить за нее выкуп. Я могу уговорить короля, но если он услышит о смерти Лэра де Фонтена, то будет ясно, что опасность реальна. Я предупреждал вас, что так и будет.

Светлые глаза Изабеллы яростно блеснули.

– Вы должны помешать им. Они не могут убить де Фонтена.

Де Конше посмотрел на свою любовницу. С самого начала он был против.

– Слишком поздно. Приказ отдан.

– И не говорите мне, что слишком поздно, – с угрозой в голосе произнесла Изабелла. – Вы утверждали, что Симон Карл – ваша правая рука.

– Да, он предан мне и готов умереть, если понадобится. Но вряд ли обладает способностью читать мои мысли.

Легкая насмешка в тоне Рауля не ускользнула от внимания Изабеллы. Черты ее лица неожиданно заострились, в глазах вспыхнул гнев.

– Курьер на быстрой лошади, – холодно произнесла она. – Послать немедленно! Проследите за этим!

Кожа на скулах Рауля де Конше натянулась. Он бросил на Изабеллу мрачный взгляд, поднялся с места и быстро вышел из комнаты.

– Убедите моего отца, – сказала Изабелла, повернувшись к де Ногаре, – что поместить леди Наваррскую вместе с соучастницами ее преступления в Дордоне было бы не очень разумно.

– Да, да, – пробормотал инквизитор, уже начав обдумывать, какие аргументы он приведет королю в пользу последнего желания Изабеллы.

Рука Лэра де Фонтена все еще была перевязана окровавленной тряпкой. Они ехали на север, пересекая поля и виноградники, на которых шел сбор урожая. Сборщиками были в основном загорелые крестьянские дети и женщины. Должно быть, работа началась еще до рассвета, потому что немало корзин со спелым виноградом уже стояли на телегах, запряженных быками. Послушники монастыря помогали грузить. Одну телегу уже заполнили, и крупные виноградные гроздья возвышались над краями корзин невысокими пурпурными холмами.

К полудню солнце согрело плечи и спины путешественников. Небо сияло голубизной. Редкие облака, словно комья ваты, плыли в вышине. С лугов доносился аромат последних летних цветов, над которыми тут и там порхали желтые бабочки.

В полдень объявили привал у ручья. Сквозь редкие деревья впереди виднелись дома, слышались голоса женщин и детей, легкий ветер доносил запах дыма.

Лошадей отвели к ручью, а люди разделили хлеб, который им дали в аббатстве. Гостеприимство, к сожалению, на этом закончилось. Альбер и несколько солдат, взяв бурдюки для вина, спустились к ручью и наполнили их водой.