Праздник был в разгаре. Столы ломились от угощений – жареная птица, баранина в соусе, пироги. С большой помпой внесли жареную оленину, к которой подали лук, булочки с вареными яйцами, сыр и пряности.

Когда гости насытились, столы отодвинули к стенам и вышли музыканты. Любой нормандец – будь он низкого или высокого происхождения – обожает танцы!

За обедом внимание Лэра занимали мэр, Жюдо и богатые купцы Андлу. Он только несколько раз украдкой глянул на Николетт, беседующую с женщинами за столом для прислуги. Но заиграла музыка… Посмотрев на девушку, Лэр прочел в ее глазах немой вопрос.

Зал уже наполнился веселой мелодией турдийона, [16] закружились смеющиеся пары. Мэр объявил, что сейчас будет исполнена мелодия в честь самого почетного гостя, который, наверное, и начнет танец.

Улыбаясь, Лэр подошел к покрасневшей Николетт и взял ее за руку. Для всех было ясно: этих молодых людей связывает многое. Другие танцоры заскользили по полу вслед за Лэром и Николетт. Когда смолкли последние звуки танца, каждый кавалер поцеловал свою даму. Все захлопали в ладоши.

Музыканты все яростнее терзали инструменты. Турдийон в разгаре! Николетт успела увидеть смеющееся лицо Доры и широкие плечи Жюдо. Что касается Жозины, то ее не было среди танцующих, но вскоре уголком глаза Николетт заметила, что та стоит у окна и беседует с сыном священника.

Музыканты, которым беспрестанно подносили вино, играли все менее стройно, но все с большим воодушевлением. Альбер и молодые солдаты стояли кружком и смущенно посмеивались, наблюдая за девушками.

За зарешеченными высокими окнами солнце начало клониться к закату. Слуги зажгли масляные лампы. На Андлу опустились багряные сумерки.

Гости начали разъезжаться. Николетт, Дора и Жозина уже накинули плащи, когда увидели, как мимо них к мэру торопливо пробежал дворецкий. В этот момент мэр беседовал с Лэром и владельцем местной кожевенной мастерской.

Николетт не могла расслышать, что сообщил дворецкий, но, судя по выражению его лица, случилось что-то ужасное.

Лэр, Жюдо и несколько солдат быстро пошли к выходу мимо стоящих девушек. Дворецкий шел за ними. Дора остановила Жюдо за руку.

– Что случилось?

– Несколько человек утонули, – ответил тот и быстро прошел по коридору вслед за своими солдатами.

– В реке? – спросила Николетт подошедшего Лэра.

Солдаты во дворе начали готовить лошадей.

– Нет, во рву. Около моста дети нашли три мертвых тела.

– Сейчас?

– Думаю, раньше, – Лэр взял Николетт за руку и повел к лошади. Дора и Жозина торопились следом.

– Неужели они были там, в воде, когда мы ехали в Андлу? – громко спросила Дора.

– Вряд ли, – отозвалась Жозина.

Зимние сумерки окутывали двор. Гости разъезжались. Метались отблески факелов, копыта стучали по булыжнику.

У моста их ждало страшное зрелище. В неясном свете факелов каменная арка моста казалась уродливо выгнутой. На берегу рва темные фигуры людей. Жюдо и Лэр направили коней вниз по склону. Альбер спрыгнул с лошади и пошел вслед за ними.

Николетт натянула поводья, приподнимаясь в стременах, чтобы увидеть…

– Они голые! – испуганно прошептала она, пожалев, что поднялась на стременах. Лучше этого не видеть! Факелы высветили три огромных раздувшихся тела – белых, словно живот дохлой рыбы. Человеческого в них осталось немного. Николетт отвернулась.

Черная вода равнодушно лизала берег в нескольких шагах от тел утопленников, лежащих на берегу.

– Они не утонули, – сказал Жюдо. – Посмотрите!

Он взял у солдата факел и поднес к одному из тел. В левом боку жертвы зияла огромная рана. На втором теле также обнаружили следы нескольких ножевых ранений, а также след сильного удара по голове. Третья жертва – почти лысый старик, видимо, священник, поскольку на голове светлело пятно, скорее всего, след тонзуры – не имел видимых следов насилия.

Лошади возбужденно переступали с ноги на ногу, холодный ветер раздувал огонь факелов, унося искры.

То, что жертвы голые, не вызвало особого удивления. Видимо, убийцы посчитали их одежду ценной. Возможно, это были богатые торговцы в шелковых рубашках и меховых шапках, на ногах, скорее всего, кожаные сапоги. В этом случае одежда убитого – неплохая добыча. Не исключено даже, что дети, нашедшие тела, успели раздеть их.

Жюдо еще раз бросил взгляд на тело старика.

– Ни одной раны. Странно, не так ли?