– Оставьте меня, во имя Господа, – забормотал тот. – А solis ortu usque ad occasum [244] нет мне покоя!

– Вставай, школяр, – не унимался Робер, тряся недавнего спутника за плечо! Время уже не раннее, пора в путь!

Ламбер открыл глаза и застонал.

– В самом деле, бесчеловечно будить человека так рано! – сказал он, ощупывая голову. – Воистину вчера удачная была попойка, клянусь головой Святой Женевьевы!

– Нам надо идти! – настаивал Робер.

– Сейчас, сейчас, – забормотал школяр, садясь. Кто-то из его собутыльников, кажется, Клод, пивший вчера чуть ли не больше всех, застонал во сне.

– Вот до чего людей довели! – не очень ясно высказался Ламбер, и вместе с Робером они выбрались во двор. С утра подморозило, и воздух после кислой вони переполненного людьми помещения был исключительно вкусен.

– Пойдем, что ли, – школяр уныло зевнул, и побрел на запад.

Они миновали громаду собора, из внутренностей которого доносилось нестройное пение каноников, и свернули на север. В этот самый момент спереди послышался стук множества подков.

– Накинь-ка капюшон, брат Робер, – проговорил Ламбер, к которому вернулась обычная осторожность.

Рыцарь последовал его совету, и вовремя. Из-за поворота показалась многолюдная процессия. Впереди всех ехал Кадок, при виде которого Робер вздрогнул. Губы главы королевских наемников были плотно сжаты, а на лице застыла маска надменности.

За Кадоком следовало десятка полтора конных сержантов и рыцарей. Все они были с обнаженным оружием, во взглядах, кидаемых во все стороны, читалась подозрительность.

Путники, чтобы не быть затоптанными, прижались к стене.

За рыцарями на каурой лошади ехал просто одетый человек мощного телосложения. На красном лице сияла довольная улыбка, его можно было бы принять за купца или небогатого рыцаря, если бы не омюс [245] , подбитый горностаем.

Затаив дыхание, наблюдал Робер, как проезжает мимо Филипп, Божией милостью король Франции, прозванный Завоевателем.

Место рядом с королем занимал пожилой рыцарь в алом плаще Ордена Госпиталя. Постное, гладко выбритое лицо не выражало ничего, а взгляд иоаннита был острым, точно наконечник копья.

Замыкали процессию еще с десяток конных воинов.

– Кто это был? – сглотнув комок в горле, спросил Робер, когда последний из всадников скрылся в направлении Малого моста.

– Который?

– Госпитальер, – Робер невольно поежился, вспоминая пронизывающий взор рыцаря в алом плаще.

– Это брат Герен, – охотно ответил Ламбер. – Первый советник короля. И чего он тебе дался? Идем лучше!

Миновав еще пару кварталов, которые почти сплошь занимали богатые лавки, они вышли к мосту. Этот оказался гораздо больше, чем тот, по которому Робер проходил вчера, и держал на каменной спине многочисленные здания.

– Мост Менял! – гордо сказал Ламбер. – Если у тебя в кармане водятся деньги, то лучше всего идти с ними сюда!

По другую сторону реки, слева от моста, берег целиком занимали причалы и склады парижского порта. Воду покрывали многочисленные лодки. Над домами правого берега тут и там, образуя настоящий лес, поднимались к бледно-голубому небу дымы из труб.

Перейдя мост, почти сразу свернули направо.

– Это была улица Сен-Дени, – сообщил Роберу школяр, – и если идти ей дальше, то по левую руку будет рынок. Такой, какого ты в жизни не видал! Самый большой во всем мире!

Робер улыбнулся, и ничего не стал говорить о торжищах Иерусалима или Акры, рядом с которыми рынки Франции – не более, чем убогие лавчонки.

– Это Гревская площадь, – окруженное домами полукруглое пространство примыкало к воде. В центре его высился большой деревянный помост. – Время от времени тут устраивают казни!

– А вон там, – рука Ламбера, который, войдя в роль проводника, даже забыл о последствиях вчерашней гулянки, поднялась, указывая на две стоящие рядом церкви, – за храмами Сен-Жерве и Сен-Жан-ан-Грев, и находится Тампль!

Громада главной башни командорства, самого значительного в Европе, мрачно темнела на фоне неба. Узкие бойницы, толстые стены – все это словно говорило о том, что воины Храма собрались выдерживать осаду. Хотя кто мог угрожать им здесь, в сердце христианнейшего королевства?

– Благодарю тебя, Ламбер, – сказал Робер школяру. – Пусть Господь и Пречистая Дева вознаградят тебя за то, что ты для меня сделал. Я же уже отблагодарил тебя, как смог.

– Пустое, брат Робер, – махнул рукой школяр и весело улыбнулся. – Все христиане должны помогать друг другу! Прощай!