Шрифт:
Рыцари обнажили мечи, встали полукругом, готовясь отражать нападение. Впрочем, Робер понимал, что оно вряд ли состоится. Даже самые безумные селяне не полезут на клинки с голыми руками.
– Не стоит проливать кровь! – проповедник шагнул вперед, его товарищ встал рядом. Во взглядах катаров не имелось страха и гнева, даже пламени веры, столь ярко горящего в отце Доминике, там не было. Глаза их были безмятежны и чисты. – Мы никому не навязываемся силой, и если эти люди пришли сюда, то по собственной воле!
– Разве вы не видите, во имя Господа, что это обман! – воскликнул брат Анри, потрясая мечом. – Козни Сатаны!
– Не, – сказа кто-то из толпы, – они говорят, что не надо есть мяса и сами не едят, проповедуют о том, что нельзя проливать кровь и сами ее не проливают. В чем обман? Вот наш священник, отец Пьер, все о смирении тела бормочет, а сам от окорока и в разгар поста не откажется!
– Молчите! – страшно выкрикнул брат Эрар. Он сделал шаг вперед и вскинул меч над головой проповедника. – Еще слово, и я зарублю его! Где не помогает слово, нужно применять оружие!
Катар поднял над собой книгу, словно пергамент мог защитить от острого лезвия.
– И что, добрый рыцарь, ты ударишь человека, закрывшегося Евангелием? – спросил он негромко.
– Стыдитесь, брат Эрар, во имя Пречистой Девы, – в наступившей тишине голос брата Анри прозвучал особенно отчетливо. – Меч, подобие креста Господня, вы подняли на безоружного человека! Который ничем вам не угрожал!
– Но он еретик!
– Но он считает себя христианином [167] ! – резко ответил де Лапалисс. – Предоставьте епископам заниматься еретиками, нам же хватит неверных!
167
катары считали себя истинной церковью Христа, а не последователями какой-то новой веры
Зарычав от бессильного бешенства, брат Эрар опустил меч.
– Спрячьте клинки, сеньоры, – проговорил брат Анри не терпящим возражений голосом. – Мы уходим. Пусть Всевышний, – обратился он к катарам, – будет вам судьей!
Рыцари развернулись и тесной группкой направились в лес. Сквозь ткань плаща спину Робера жгли ненавидящие взгляды крестьян.
28 октября 1207 г.
Лангедок, Тулуза
Звон колоколов далеко разносился в холодном неподвижном воздухе. Небо сияло ослепительной ледяной синевой, а внизу, у подножия холма, на который только что выехали путешественники, лежала Тулуза. Она прилепилась к Гаронне точно дитя к матери, стремясь как можно крепче ухватить ее. В стороны выпирали предместья, над домами высились соборы, кресты на вершинах которых были хорошо различимы, несмотря на расстояние.
Робер видел куда более крупные селения, например, Акру, был в городах куда более древних и прославленных, как Иерусалим, но более красивого города он не встречал никогда. Тулузу словно построили специально для того, чтобы ей можно было любоваться.
– Что, впечатляет? – спросил с улыбкой брат Жиль. – Красивее моего родного Бордо ничего нет на свете, но когда я впервые увидел Тулузу, то чуть с коня не брякнулся…
– Ее называют жемчужиной Лангедока, соперницей Парижа, – вздохнул подъехавший брат Анри. – Хотя я думаю, что соперничество это не пойдет ей на пользу.
– Почему? – поинтересовался Робер.
– Париж – королевский город, а короли не любят, когда кто-либо пытается с ними соперничать! – пояснил де Лапалисс, после чего толкнул коня пятками. – Но сейчас нас ожидает город графский! Так поспешим же!
Отряд двинулся за командором. В душе Робера затеплилась робкая надежда, что здесь, в центре Лангедока, путешествие и закончится. Можно будет провести несколько месяцев на одном месте…
Спустившись с холма, храмовники миновали укрепленное предместье и лишь затем оказались у ворот собственно города. Над высокими и изящными башнями реяло графское знамя – золотой двенадцатиконечный сквозной крест в алом поле, а у распахнутых створок приезжих встречали стражники. Лица их были толстыми, указывая на то, что место тут хлебное, и сердитыми – для соответствия занимаемой должности.
– Куда следуете? – спросил старший воин караула у брата Анри.
– В город, – лаконично ответил тот, позволяя плащу распахнуться на груди. При виде белой одежды с алым крестом доблестный страж сразу потерял гонор. Связываться с Орденом Храма, весьма богатым и могущественным, ему было явно с руки.
Рыцари невозбранно въехали в город.
Здесь все оказалось вовсе не так празднично и красиво, как выглядело издалека. Горожане, пробирающиеся вдоль стен, казались мрачными, на лицах некоторых застыл испуг. Многие здания были с зубцами и башенками, некоторые походили на самые настоящие донжоны.
– Что-то здесь не так, – пробормотал брат Анри. – Все очень странно…
Посовещавшись с братом Жилем, который ранее уже бывал в Тулузе, де Лапалисс повел отряд к командорству Ордена. Они миновали центральную площадь с нависшим над ней собором и оказались перед группой огражденных зданий. Над ними вился флаг ордена с алым крестом.
– Мы вновь среди своих, сеньоры, во имя Господа! – воскликнул брат Анри. Здесь мы проведем несколько дней, прежде чем двинемся дальше!
Командор уже стучал в ворота, а Робер ощутил, как сердце тоскливо заколотилось. "Двинемся дальше" – значит опять придется мерзнуть в седле, молиться на ходу и подвергать себя дорожным опасностям…