Джессика обиженно поджала губы.

– Испытай меня.

– Слушай, сестричка, я понимаю, что ты хочешь мне помочь, но…

– Но что? Это слишком сложно для моей бедной головушки?

Брэд отбросил салфетку.

– Что за чертовщина тут происходит? Ты знаешь, я уже по горло сыт этой чепухой!

– Я тоже. – Сестра взглянула на него с неодобрением. – Женщины не любят, когда с ними обращаются, как… как с куклами.

– А мужчины не любят, когда их третируют за то, что они пытаются показать, как они заботливы. Если бы мужчина не любил женщину, он бы не…

Брэд шумно выдохнул и прикусил язык. Потом отодвинул свой стул и поднялся.

– Если Джоди или Энтони будут звонить, скажи им, чтобы они перезвонили мне в офис.

Почти неделя потребовалась Брэду, чтобы собрать всю нужную информацию для Джоди, а тому, чтобы просмотреть и обработать ее. Наконец Джоди позвонил.

– Порядок, – бодро начал он. – Почти все готово.

– То есть как это «почти»? Я послал тебе полное досье.

– Да. Но тут обнаружилась интересная вещь. Помнишь эту женщину, которая управляет «Найт ойл»? Так вот, она разработала кое-какие дельные планы насчет того, как перераспределить долги компании. На меня это произвело впечатление.

«Я неплохо разбираюсь в финансах, – вспомнил Брэд слова Изабеллы, – и если бы ты уделил мне минуту-другую своего драгоценного времени…»

– При чем тут твое впечатление? – резко оборвал он брата. – Назови мне продажную цену, и дело с концом.

– Назову, но только сначала мне надо перепроверить данные в соответствии с новыми обстоятельствами.

– Черт побери, Джоди, да назови же мне цифру! Любую цифру!

– Так дела не делаются, Брэд. И ни один человек в здравом уме… Слушай, это действительно важно. Позвони в Оклахома-Сити, поговори с секретаршей или с клерком…

– Я что, должен разговаривать с этой Найт?

– Да. Задай полдюжины коротких вопросов, и все будет ясно.

Брэд стиснул зубы.

– И все?

– И ты получишь эту компанию, старина. Еще двадцать четыре часа – и ты владелец «Найт ойл».

Еще двадцать четыре часа, подумал Брэд, вешая трубку, и он сможет забыть Изабеллу навсегда.

Он стоял у окна, глядя в ночное небо, думая о том, смотрит ли Изабелла сейчас на ту же самую луну и чувствует ли то же, что чувствует он: ужасную пустоту там, где должно быть сердце.

– Черт возьми! – прошептал он и ударил кулаком по стене.

Он не любил ее. Он никогда ее не любил, и она, конечно же, тоже никогда его не любила. Единственное, чему она была предана, так это некой себялюбивой мечте о владении компанией «Найт ойл».

Лунный свет высветил на подоконнике в гостиной фигуру сестры. Одетая в длинную фланелевую ночную рубашку, Джессика сидела, сгорбившись, в большой оконной нише.

– Ты чего не спишь? – спросил Брэд. – Уже поздно. И к тому же тут холодно. – Он вдруг нахмурился и смущенно откашлялся. – Джессика? Скажи, я не слишком ли нетерпим бываю временами?

Она ласково улыбнулась.

– Ты имеешь в виду, не похож ли ты на отца?

– Что? Нет! Конечно, нет. Да у меня нет ничего общего со стариком. Я же никогда…

– О, конечно, в тебе нет той жесткой властности, которая была у него. И, разумеется, ты не эгоистичен. – Она положила руку на его локоть. – Но ты любишь контролировать, обожаешь руководить и управлять.

Брэд убрал свою руку.

– Да это просто смешно.

– Может, ты думаешь, что руководить и оберегать – это одно и то же? По-моему, ты убежден, что ты должен руководить человеком, раз заботишься о нем и защищаешь его.

– О боже! – Брэд хлопнул руками по бокам. – Скажи еще, что я посягаю на чужие убеждения!

– А может, если взглянуть поглубже, ты думаешь, что, руководя человеком, ты удержишь его от того, чтобы он покинул тебя.

– Что?

– Интересно, имеется ли тут связь с тем, что произошло той ночью, когда отмечалось твое двадцатилетие?

– Какого черта ты об этом заговорила?

– О Брэд! – Голор Джессики был мягок и ласков. – Ты сам, признайся, никогда об этом не забывал. Та девушка, что бросила тебя… Элизабет?

– Линда, – резко бросил Брэд. – Но что ты знаешь об этом? Ведь ты была почти ребенком.

– Мне было пятнадцать, – возразила Джессика с легкой улыбкой. – И я знаю, что тебе было больно.

Брэд вспыхнул.

– Мне не было больно. Я был зол – вот и все. Черт возьми, я и сам был тогда еще зеленым юнцом.

– Ну-ну, допустим. Но потерять ее так… Это могло оставить след в твоем сердце. И однажды ты встретишь женщину… – Сестра посмотрела на него; взгляд ее был мудрым не по годам. – Или ты уже ее встретил? – спросила она вкрадчиво. – Не от этого ли в твоих глазах такая грусть?