Шрифт:
– Да брось ты их! – ругнулся Горыныч. – На хер они тебе нужны!
– Не-е... – упрямо замотал головой Сова. Он не признавался самому себе, но оружие делало его выше ростом, шире в плечах, придавало ему ту уверенность, какой ему иногда так не хватало в жизни.
– Слушай, а давай положим их в пакет! – пришла на помощь Люда.
– А если менты?.. – покосился на подружку Сова.
– А я сверху чего-нибудь набросаю. Ну, трусы, лифчики... Ни один мент там рыться не будет... Скажу, из бани идем...
– Ну, давай! – это был выход. И весь вечер Сова любовно косился на лежащий рядом с ним пакет...
...Грохот взорвавшего тесное помещение ружейного выстрела разметал посетителей по стенам. Взвизгнув на особенно высокой ноте, замолчал магнитофон. Замерли пинавшие Горыныча джигиты, развернулись в сторону стрелка...
– Стоять, пидоры! – взвыл размахивающий обрезом Сова. – Стоять, суки! Всех повалю!
От первого, "кавказского" столика к Сове направлялся какой-то немолодой тучный мужик. Двигался не спеша, вразвалочку, с чувством собственного достоинства.
– Ай, парэнь! Ерунда нэ дэлай, да! – не доходя нескольких шагов до вожака, заговорил мужчина. В его голосе не было страха. – Брос свой абрэз, пагаварым!..
Да уж... Разговор бы получился еще тот... В этом Сова ни капли не сомневался, наблюдая за тем, как осторожно подтягиваются за старшим четверо его молодых приятелей. В их глазах ясно читалось одно желание – порвать наглеца в клочья.
– ...А ну, назад! – Сова направил обрез на приближающегося к нему толстяка. – Назад, говорю!..
– Всо нармално, да... – Старший кавказец, большой и круглый живот которого плотно натягивал ткань пиджака, отступил на пару шагов назад и как-то сразу утратил свою природную смуглость. – Всо нармално... Толка нэ стырляй, да...
– И шакалов своих отзови! – Бандита начинала колотить истерика. – Ну, кому говорю?! Все назад! Повалю, на хер, суки черные!..
Молодые джигиты замерли на месте в самых нелепых позах. И никто из них не видел, как сзади поднялся с пола Горыныч. Лицо его было окровавлено, и двигался он неуверенно... Но сразу же ухватил бутылку с ближайшего стола и, широко размахнувшись, ударил стоящего перед ним молодого джигита по затылку.
– Н-на!..
Звон бьющегося стекла, пенный поток пива... Джигит тяжело рухнул ничком... Остальные было дернулись в сторону Димки, но новый выстрел обсыпал их облетевшей с деревянного потолка трухой и заставил замереть на месте.
– Стоять, сказал! – Сова бросил разряженный обрез Людмиле, сам тут же ухватил второй. – Назад, бля!..
Пока любовница главаря перезаряжала обрез, Горыныч ухватил за руку забившуюся в угол Нинку и поволок ее к выходу. Следом за ними мышкой выскользнула Люда...
Последним кафе покинул Сова. Оглядев стоящих в некотором отдалении противников, он торжествующе спросил:
– Что, съели?! – Сделав свободной от обреза рукой "козу", добавил: – Лапу сосите, чмошники!
На улице было темно и холодно. Где-то неподалеку завывал, постепенно приближаясь, сигнал милицейской сирены... Не сговариваясь, вся компания бегом бросилась в сторону от этого кафе...
Остановились метров через триста, в каком-то дворе, у мусорных баков. Тяжело, надрывно дышали – не спортсмены, чай... Но все же Сова нашел в себе силы ехидно поинтересоваться у Горыныча:
– Значит, говоришь, на хер нам оружие?..
Тот ничего не ответил. Просто развернулся к Нинке и от всей души влепил ей оглушительную, сочную плюху...
2
Фархад, сидя в своем кафе на рынке, предавался безрадостным мыслям.
"Впрягаясь" в чеченские игры, азербайджанский авторитет никак не рассчитывал, что ему придется иметь дело с Лосем. Он предполагал, что боевики хотят взорвать какой-нибудь объект или убить кого-нибудь из государственных чиновников. В этом случае им можно было помочь безоглядно. Российское государство уже давно продемонстрировало свою слабость и неготовность противостоять надвигающемуся на него террору. Фархад не боялся ни продажных ментов, ни ФСБ... Что они могут?! Но связываться с братвой... Тут стоило трижды подумать, прежде чем что-то делать...
Конечно, Лось – не самый авторитетный человек в этом городе. Есть и покруче его. И эти самые крутые люди хорошо знают Фархада, имеют с ним дела... Но! В случае, если чеченцы убьют Лося и роль его, Фархада, в этом деле станет достоянием гласности, вся городская братва ополчится на него. И вовсе не потому, что ими будет руководить желание отомстить за погибшего. И не потому, что они все коренные, местные, а он приезжий.
В этом чужом городе азербайджанский авторитет держал несколько мелкооптовых и розничных рынков, пару десятков принадлежащих его землякам кафешек, примерно третью часть торговли суррогатным алкоголем... Короче, под его контролем были довольно "сладкие", аппетитные куски. И, наверное, их бы давно попытались у него отобрать, если бы не крепкая поддержка из Москвы. Фархад имел некоторый вес среди столичных воров, и красногорской братве приходилось с ним считаться.