Больниц Василий не любил. Медицинские учреждения подавляли его стерильностью стен, халатов персонала и специфическим, присущим только им одним запахом. Казалось, стоит только попасть сюда совершенно здоровому человеку, как "люди в белых халатах" тут же отыщут у него сотни болезней...

Но сейчас он позабыл все свои страхи и испытываемую к больницам неприязнь. Последние дни его терзал комплекс вины – не сорвись он тогда и не выгони Ваню-Иоганна в ночь, все было бы нормально... И если сейчас он может что-нибудь сделать для того, чтобы хоть как-то загладить свою вину, то это должно быть сделано.

Разумеется, Василий заскочил по дороге в один из гипермаркетов, которых сейчас много развелось во всех районах города. Пробежавшись вдоль полок с продуктами, купил различных соков, фруктов... Потолкался у колбасного ряда, но ничего не купил – а хрен его знает, что врачи разрешат Бергману, а что нет.

Добравшись до больницы, некоторое время потратил на то, чтобы убедить дежурную медсестру пропустить его в палату. Да и то, более убедительным оказался не сам Василий, а лечащий врач Бергмана, случайно оказавшийся внизу.

– А, это вы... – пробормотал он, увидев Скопцова. – Если не ошибаюсь, Василий Арсеньевич?..

– Точно так, – ответил журналист. И не удержался от того, чтобы не подпустить легкую шпильку: – Вы ведь можете подтвердить мою благонадежность?.. Надеюсь, вас проинформировали?..

– Ну, да... – врач недовольно скривился. – Было что-то такое...

И повернулся к сестре:

– Ладно, пусть он пройдет... Это мирный индеец...

Пока сестра искала халат-накидку и тапочки для Василия, врач отправился в отделение, явно не желая путешествовать с журналистом в одном лифте.

Немец – Василий так и не мог заставить себя считать этого мужика русским – лежал в отдельной палате. Голова – в коконе белоснежных бинтов... Лицо – немногим темнее... Глаза полуприкрыты...

Василий осторожно, на цыпочках, чтобы не потревожить покой раненого, подобрался поближе к его кровати. Присев на стоящий рядом стул, начал извлекать из пластикового пакета с символикой гипермаркета свои покупки и выкладывать их на тумбочку. Наверное, шорох пластика и разбудил Бергмана. А может, и не разбудил, а просто привлек его внимание.

– Это вы, Василий... – голос слабый, прерывистый.

– Да, это я... – вынужден был признать Скопцов.

– Как вы здесь?..

– Да вот... – Василий неловко развел руками. – Узнал, что вы в больнице... Решил навестить... Что с вами произошло, Иоганн?.. Кто это сделал?..

– Не помню... Шел по улице... Ночь, мороз... Искал свой дом... А что потом – не помню... Голова... болит...

Скопцов закусил губу. Почему у него все время вот так получается?! Вроде бы и правым себя чувствует, а на душе все равно погано. До такой степени, что хоть волком вой... Ведь не хотел же он, чтобы вот так все случилось...

– Ну, тут вот соки, фрукты... – Скопцов ткнул рукой в сторону тумбочки. – И вообще...

– Спасибо... – даже больной Бергман оставался немцем, дисциплинированным и вежливым.

– Иоганн, я могу вам чем-нибудь помочь?.. – все же осмелился спросить Василий. – Может, что-нибудь сделать надо?.. Ну, семье сообщить?.. Или еще что?..

Какое-то время Бергман лежал молча, прикрыв глаза. Василию даже показалось, что он уснул. Или потерял сознание... Журналист уже хотел потихонечку покинуть палату, как вдруг веки больного затрепетали, а губы зашевелились. Нагнувшись пониже, Скопцов услышал свистящий шепот:

– Тетю... Найди тетю... Горная Альбина Трофимовна... Жила...

Для того чтобы уловить номер дома и номер квартиры, пришлось нагнуться еще ниже. Сейчас Василий почти касался своим ухом губ больного.

– Хорошо, Иоганн! – сказал Василий, разогнувшись. – Я найду твою тетю! Обещаю!

Оставаться здесь больше не было смысла. Василий встал со стула, неловко потоптался возле кровати... Но на этот раз Бергман, кажется, действительно уснул. Так же осторожно, как и пришел, Скопцов покинул палату.

Не собираясь откладывать дело в долгий ящик, Василий сразу же, прямо из больницы, отправился по тому адресу, что дал ему Бергман. Правда, и ехать оказалось не так уж и далеко. Несколько кварталов.

Старая пятиэтажка... Чистенький подъезд, никаких следов присутствия собак или кошек... Лампочки на каждом этаже...

Перед нужной ему дверью Василий остановился.

Интересно, а что он скажет этой совершенно незнакомой ему женщине, которая давно похоронила племянника? Как у нее со здоровьем?.. Может, вместо того, чтобы принести радость, он убьет ее?..