– Должно быть, послед. Он отходит иногда с такой же болью, как и ребенок, – произнесла госпожа Лайенс.

– Но я чувствую… о, Боже мой! – Мейв вновь издала истошный вопль.

Повитуха всплеснула руками.

– Еще один ребенок! Близнецы!

Гарет, не стесняясь, смотрел, как второй ребенок появляется на свет, и было в этом что-то святое.

Дочь Мейв была так же хороша, как и ее брат, только весом поменьше и сложением поизящнее. Мейв и Седрик тут же назвали девочку Розой и попросили Розу и Гарета быть их детям крестными родителями.

Предовольная принятыми родами госпожа Лайенс собирала свои вещи.

– Пойдемте! – сказала она Гарету, Джанет и Розе. – Сейчас необходимо дать роженице отдохнуть.

Когда они выходили из комнаты, Роза оглянулась и посмотрела на Седрика и Мейв. Они завороженно глядели на своих детей. Лицо Мейв излучало какой-то свет и дышало покоем. Она была похожа на Мадонну. А такого любящего отца, как Седрик, еще не видывал белый свет. С легкой грустью подсматривала Роза за чужим счастьем. Ее сердце исходило печалью. Подобного счастья – увы! – у нее никогда не будет.

После всех потрясений и радостного исхода родов, они опустились в парадный зал. Джанет принесла из кухни еды. В замке было тихо, лишь иногда просторы залов оглашались детским плачем.

– Что за чудо! Близнецы! – произнесла Джанет. – Как я сразу не догадалась! Слишком ведь большой для одного ребенка был у Мейв живот. За ними сейчас нужен глаз да глаз. Когда дети маленькие, они легко простужаются.

– Вряд ли Джайлс и Роза родились слабыми, – возразила будущая крестная мать детей.

– Если они будут похожи на тех, чьи имена носят, то наверняка вырастут сильными, добрыми и смелыми, – предположил их крестный отец.

Роза не смогла сдержать улыбку. После того как они с Гаретом оба стали свидетелями чуда рождения малышей, отношения между ними смягчились, и как бы разрушилась преграда.

Они остались одни. Гарет сказал:

– Сегодня утром мы выступаем.

– А что будет с Мейв и детьми? Она не в состоянии последовать за мужем!

– Я оставлю Седрика и еще нескольких рыцарей для охраны.

– Это хорошо.

Розе давно надо было бы удалиться в свою комнату, но спать ей не хотелось. Гарет, должно быть, испытывал то же самое. Он поднялся.

– Здесь очень душно, – сказал он. – Я ухожу к себе.

Роза смотрела ему вслед и думала, что это он задыхается от ее присутствия.

Гарет вдруг остановился и обернулся.

– Поедем кататься на лошадях, соловушко! Мне хочется побыть с тобой еще немного.

Ночь была тихой и ясной. Небо расцвечивалось тысячами серебряных звезд. Роза и Гарет скакали к болотам.

Роза испытывала какую-то неизъяснимую легкость. Ее распущенные волосы потоком струились по спине, словно невиданной красоты мантия.

С гордостью показывала она Гарету Браервуд – возделанные поля и те, которые сожгли шотландцы. Она увлекла его от болот в лес, где девочкой любила играть и охотиться.

Затем они выбрались на берег реки.

– Здесь неподалеку есть одна пещера, – махнула рукой в сторону скал Роза. – Бывало, я пряталась там от своих учителей, когда мне надоедали уроки.

Гарет засмеялся, представив шаловливую девочку, какой наверняка была Роза. «Впрочем, она и сейчас мастерица на всякие проказы», – подумал он.

– Перед тем как уехать к Векслерам, – продолжала Роза, – я спрятала на счастье кое-что в пещере, – она нахмурилась. – Я совсем об этом забыла! Только сейчас вспомнила.

– И что же это?

– Ты, наверное, решишь, что все это очень глупо!

– Мне бы хотелось взглянуть на пещеру, Роза.

Она с благодарностью посмотрела на Гарета.

Ей показалось, что пещера стала меньше, но это не пещера изменилась, просто девочка выросла, став взрослой.

Гарет согнулся, чтобы войти.

– Вот где, оказывается, ты пряталась от учителей!

Роза рассмеялась:

– Они старались воспитывать меня! Пожалуй, старались даже слишком! Но я оставалась испорченным ребенком, потому как не было у меня старшего брата, чтобы иногда давать мне тумаков для пущего воспитания.

– Если бы у тебя были братья, то не они воспитывали бы тебя, а, скорее всего, это ты бы их испортила! Ты, Роза, делаешь человека таковым, каким тебе хочется его видеть.

У Розы перехватило дыхание.