Троица застыла, наконец, Грифит выговорил:

– Нужно его прикончить!

Гарет без чувств упал на сырую болотную траву. Ему показалось, что сознание отделилось от израненного тела, пульсирующего болью. Как будто со стороны он заметил, что дубинка Грифита опускается ему на голову у самого виска. Он скорее увидел, чем почувствовал булаву Андруса на своей спине. Со стороны Гарет смотрел, как умирает.

Тело рванулось было, но кровь захлестала из ран, силы окончательно покинули полупокойника.

В раздвоении тела и души наблюдал за происходящим Хок. Пульс еще бился. Он различал голоса наклонившихся к нему убийц.

– Считай, мертвец. Через час готов будет точно. Пусть умрет в муках.

– Может, для верности еще разок рубануть мечом?

– Ну-ну! Хватит!

– Какую награду отвезем его преосвященству? – спросил Грифит, улыбка играла на тонких губах. – Голову? А может, ухо?

– Не стоит! Все это засмердит, пока мы довезем до Морлея. А потом, возить трупы – занятие не для священнослужителей!

Врат Андрус стащил с умирающего Гарета тунику и с треском оторвал пришитый герб. Он взмахнул куском черной ткани с изображением ястреба и радостно закричал:

– Вот этот подарочек будет в самый раз!

– А что, если вернуться за его девчонкой на постоялый двор? Я не гордый, могу попользоваться и шлюхой Хока!

Чуть теплящаяся в теле Гарета жизнь восторжествовала. О, Роза! Святой Боже! Только не это! От слабости его губы не шевелились. Он молился про себя: «Прошу тебя, Господи, помоги ей на дороге в Тангейт».

– Нет времени, – бросил Грифит. – Его преосвященство ждет нас.

Гарет услышал удаляющийся топот копыт. Убийцы были уверены, что он уже мертв.

Суматошно затрещала сорока. Ветер зашуршал в сухих зарослях вереска.

С глухим стоном сознание Хока вернулось в тело, и он скрылся в бархатной темноте беспамятства.

Роза одна брели вдоль разбитой дороги. Холодок страха пробирал до костей. Где-то впереди по разбитой колее шел Гарет, преследуемый убийцами, жаждущими его крови.

В полдень ее тень вытянулась и побежала перед ней. Ржавые листья болотных растений под низким осенним солнцем алели, словно политые кровью.

Рядом с дорогой вилась тропа. Что-то темное виднелось в траве. Роза бросилась со всех ног, надеясь на лучшее и замирая от ужаса предчувствия.

Она подбежала к Гарету и опустилась рядом на колени. Громкие рыдания вырвались из ее горла при виде истерзанного окровавленного тела. Но она взяла себя в руки. Гарет сейчас нуждается в ее помощи, он может погибнуть, если она станет медлить. Дамские истерики ему не помогут.

– Гарет! – тихо позвала она.

Смочив край плаща вином из фляжки, Роза приложила ткань к холодному лбу раненого.

Она собрала лоскуты изорванной туники.

– Негодяи! Подлецы! Козлиное отродье! – ругалась Роза вполголоса.

Им казалось, что, забрав герб с изображением ястреба, они унесут с собой и его жизнь! Но молодость и могучее здоровье ее возлюбленного не так легко победить! Пульс медленно и слабо, но все же бился.

Обливаясь слезами и прикусив нижнюю губу, Роза промыла вином многочисленные раны и перевязала их, как могла, носовым платком и своим шарфом.

Она попробовала поднять мужа, но тело было тяжелым и малоподвижным. Приподняв его голову, она положила ее к себе на колени. Даже при свете вечернего заходящего солнца лицо Гарета было мертвенно-бледным. Слезы отчаяния лились по щекам Розы ручьем.

Вдруг веки раненого дрогнули, и он открыл глаза.

– Слава тебе, господи! О, Пресвятая Дева, благодарю тебя! – прошептала девушка.

– Ты?.. – слабый голос сорвался. – Роза?..

– Я здесь, дорогой мой!

– Но я же… оставил тебя…

– Я знаю, и знаю почему. Ты такой благородный, Гарет! Но зря ты не взял меня с собой! Вот и пришлось тебе одному встретиться с врагами.

Он покачал головой. Дрожь пробежала по его телу.

– Тебе холодно, милый? Я заверну тебя в тунику. Она разорвана, но все-таки согреет хоть немного.

Роза стала укутывать мужа лохмотьями и вдруг ощутила что-то под пальцами за подкладкой туники.

– Что это? – не то у возлюбленного, не то у себя спросила Роза.

Из потайного кармашка выкатилось и упало на траву…