Дикий кабан, один из вожаков стада, ломился сквозь заросли, не выбирая дороги. Неуемный охотничий азарт подстегивал вождя языгов, и он, далеко опередив скакавших вслед за ним телохранителей и Карзоазоса, наконец догнал зверя. Дротик, брошенный языгом, застрял в жирной спине секача и разъярил загнанного зверя.

Развернувшись, тот словно живой таран, ударил клыками под брюхо скакуна Дамаса, и конь опрокинулся на бок, придавив замешкавшегося вождя языгов. Злобно урча и повизгивая, кабан яростно рвал внутренности хрипевшего в агонии животного; только это спасло Дамаса от немедленной смерти. Он с трудом выполз из-под скакуна и, припадая на подвернутую ногу, попытался отбежать в сторону. Но кабан тут же оставил коня и бросился на Дамаса. Вождь изо всей силы рубанул мечом рассвирепевшего зверя, но острое лезвие оставило на голове кабана только узкую кровавую полоску. И в следующее мгновение клыки зверя располосовали кожаные шаровары сармата, бросив Дамаса в кустарник.

Выпучив в смертельном ужасе глаза, нечленораздельно крича, вождь языгов ворочался под зверем, пытавшимся клыками разорвать крепкую кольчугу. Дамасу удалось вытащить нож, и он несколько раз ткнул наугад в брюхо зверя, пытаясь попасть в сердце – и неудачно: заливая кровью тело языга, кабан продолжал с катать его по кустарнику.

Неожиданно зверь оставил Дамаса и метнулся на одного из телохранителей, первым прискакавшим на выручку. Тот попытался поразить кабана дротиком, но, как и у Дамаса, дротик застрял в спине зверя, не причинив ему большого вреда. Телохранителю повезло меньше, чем вождю: так же, как и Дамаса, опрокинув вместе с лошадью, кабан первым делом набросился на него, и легкий кожаный панцирь под клыками зверя превратился в окровавленные лохмотья.

Тем временем Дамас встал на ноги, и, придерживаясь за стволы деревьев, заковылял в глубь леса, стараясь не смотреть на кабана, терзавшего телохранителя. Но зверь опять бросился на вождя языгов, уже и не пытающегося сопротивляться, а только прикрывающего лицо и голову остатками плаща.

Карзоазос подоспел вовремя: зверь уже готовился вонзить клыки в шею Дамасу – предводитель сарматского воинства совсем обессилел и лежал, уткнувшись лицом в землю. Военачальник аланов, опытный охотник на диких кабанов, в изобилии водившихся возле его кочевья, по-кошачьи легко и мягко спрыгнул на скаку возле разъяренного зверя и как всегда спокойно, но молниеносным и точным ударом, вогнал вожаку стада меч прямо в сердце…

Удачная охота не радовала сармат: телохранитель Дамаса умер, не приходя в сознание, а вождя языгов пришлось везти на плащах между двух коней. Правда, на удивление всем, он отделался неглубокими ранами на ногах и левой руке, но изрядно помятое при падении с лошади тело давало о себе знать ноющей болью, и после недолгих уговоров вождь языгов согласился продолжить путь к лагерю в наскоро сооруженных носилках.

Но на этом несчастья охотников не закончились: когда все собрались вместе, обнаружилось, что исчез один из знатных воинов племени аорсов, сопровождавший своего военачальника. Попытки разыскать его ни к чему не привели, и суеверные сарматы поспешили покинуть враждебные им лесные дебри, решив, что все их злоключения – проделки злых духов, воплотившихся в образе огромного вожака стада, растерзавшего телохранителя и ранившего вождя. К туше кабана охотники даже не прикоснулись…

Солнце клонилось к горизонту. Длинные тени перечеркнули измятую, выгоревшую на солнце траву, росшую на поляне, где совсем недавно шла схватка Дамаса с диким кабаном. Щетинистая, в пятнах засохшей крови туша зверя валялась около кустов на краю поляны. Лисий выводок во главе со взъерошенной и исхудавшей старой лисой, позабыв осторожность, лакомился внутренностями скакуна Дамаса (мясо охотники забрали с собой), не решаясь подойти к мертвому кабану, над которым уже кружило воронье – в его неподвижной позе им чудилась скрытая угроза.

Примешиваясь к извечному чувству страха перед могучим зверем, она удерживала хищников от попыток отхватить более лакомый кусочек, чем внутренности, копыта и голова коня.

Вдруг лиса отрывисто тявкнула, и рыжие лисята мгновенно скрылись среди лопухов, буйно разросшихся в тени молодого липняка. Какое-то время на поляне царила тишина. Но вот послышались осторожные шаги, кустарник зашевелился; затрещали сухие ветки, и к кабану неторопливо подошел кузнец Тимн. Он был одет в те же собачьи шкуры мехом наружу, но оружия у него прибавилось: на широком боевом поясе вместе с акинаком, подаренным ему на прощание Авезельмисом, висели дорогой сарматский меч и нож с богато украшенной золотом рукояткой. Его снаряжение и вовсе не гармонировало с дикарскими одеждами; дальнобойный сложный лук, изготовленный из дерева разных пород и рога, радовал глаз вычурной резьбой на щечках, а тонкая, хорошей выделки кожа, ею был обтянут деревянный каркас горита – подчеркивала красоту золотых чеканных пластин, прикрепленных к лицевой поверхности футляра.

Тимн присел на корточки возле секача и быстрыми ловкими движениями принялся свежевать брошенную сарматами добычу. Вскоре лучшие куски туши перекочевали во вместительный кожаный мешок, и кузнец, удовлетворенно вздохнув, присел на поваленную лесину.

После выздоровления и ухода от Авезельмиса Тимн несколько раз пытался пробраться в Старый.

Город под прикрытием ночной темноты. Но если сколоты очень бдительно охраняли валы, то сарматы не менее зорко следили за окрестностями Атейополиса, чтобы не дать возможности защитникам ускользнуть и привести подмогу. И несмотря на то, что Тимн знал почти все удобные лазейки и проходы как в лагере сармат, так и через укрепления сколотов, его попытки не увенчались успехом, а последняя едва не стоила жизни.

Отчаявшись, кузнец стал охотиться за сарматами, имевшими неосторожность заблудиться в лесу в поисках дичи: около десятка скальпов украшали пояс разведчика сколотов. Среди этих кровавых боевых трофеев был скальп и знатного воина-аорса, потерявшегося на охоте, а вместе с ним его меч и горит с луком.

Тихий, чуть слышный свист где-то в глубине лесных зарослей заставил Тимна броситься в кустарники. Подхватив на плечи мешок с мясом кабана и пригибаясь пониже к земле, он ужом проскользнул сквозь просветы в зеленой завесе и скрылся в лощине…