Брайант собрался было ответить, но передумал.

– Это трудно объяснить. Мне кажется, нам бросают вызов. Я все время возвращаюсь к греческим богам, к тем изощренным способам, которыми они мстят людям. Нас избрали, дабы убедиться, что что-то случилось, но я не знаю что. На крыше «Паласа» стоит фигура греческой богини, ты заметил? Прямо на шпице, смотрится хрупкой, а сохранилась, несмотря на бомбардировки; не понимаю, почему ее не снимут. Не могу определить, что это за богиня, но есть в этом что-то весьма странное. Убежден, что кто-то играет в жестокие игры.

– С какой целью?

– Пока не знаю. Либо стремясь перевести расследование на деятельность «Триста интернешнл», либо взять измором театральную компанию. А может быть, убийца просто не может с собой совладать. Что вдохновляет его на кровавые расправы? Откуда нам знать?

– Мы можем предпринять множество практических мер, – предложил Мэй. – Начнем с того, что укрепим охрану, установим постоянное дежурство. Надо быть построже со Стэном Лоу, парнем у выхода на сцену. Как ты думаешь, он нас послушается?

– Должен послушаться. Они все должны. Ведь мы уполномочены правительством, да ты и сам выше шести футов. – Брайант оживился. – Наверное, стоит поговорить с Давенпортом, чтобы нам выделили сотрудников из другого подразделения. Когда меня брали в отдел, обещали двадцать человек. И вот уменьшили до шести, двое из которых – констебли.

– Давай закончим допросы, чтобы Бидл мог проверить, нет ли в их историях чего-нибудь аномального. Ранкорн и Финч могут связаться с Ламбетом и обобщить результаты оставшихся судебных экспертиз. Надо выявить все возможные пути в здание и убедиться, что непосредственно перед убийством Сенешаля никто не входил в театр.

Брайант извлек из кармана пальто флорин и положил на стол. Он восхищался тем, как Мэй строил планы, рационально раскладывая все по полочкам.

– Итак, что ты вынес из встречи с управляющим «Трехсот»? – спросил Мэй, когда они вышли на улицу.

– Пришел к выводу, что его стоит опасаться. – Брайант раскрыл зонт и поднял его над головой. – Не хотел бы я оказаться в числе его врагов. Но есть в нем некий зловещий шарм.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Какой-то он необычный человек. Стоит покопаться в его подноготной. Безусловно, запрашивать информацию из Греции бесполезно, но старый друг моего дяди пару лет проработал в Афинах корреспондентом «Таймс». Я ему позвоню. Не хочешь вечером сходить куда-нибудь выпить?

Мэй взглянул на часы.

– Извини, Артур, вечером я занят. Снова встречаюсь с Бетти. Она еще в шоке и не хочет проводить вечер в театре.

– О, хорошо. – Он фыркнул и смотрел на воду, пока они пересекали мост. – Ну а мне придется вернуться в «Палас», сделать внушение Лоу.

– Да не надо тебе туда ходить, – сказал Мэй, чувствуя свою вину. – Послушай, присоединяйся к нам вечером.

– Нет, все нормально. В любом случае мне надо забрать свои записи.

Мэй наблюдал за тем, как Брайант повернулся и зашагал назад вдоль набережной, наклоняя вниз зонт, когда обходил лужи. Таким он ему и запомнился – вечно шагающим вперед и одиноким.

«Всегда впереди, всегда одинокий, – подумал Мэй. – Будь я только с самого начала подружелюбнее…»

Он снова сосредоточил внимание на вышедшем на пенсию патологоанатоме.

– Я еще не закончил. Мне ведь восемьдесят четыре, – продолжил Освальд Финч. – У меня замедленная реакция. Когда доживаешь до такого возраста, кажется, будто все остальные катаются на роликах.

– Я понимаю, Освальд, – настаивал Мэй, – но к этому времени ты уже должен был отобрать большую часть неповрежденных материалов.

– Из здания-то мы их вынесли… Это ведь не моя работа, ты понимаешь. Я здесь просто потому… ну, мне интересно выяснить, что случилось. – Он распахнул дверь кабинета, где хранились улики. – Никому не разрешено сюда входить.

Перед Лонгбрайтом и Мэем стояло около тридцати больших пластиковых пакетов с кусками обуглившегося дерева, почерневшими папками, обломками мебели, кирпичами, осколками стекла и покореженного металла.

– И это все, что осталось от отдела?

– Практически все. – Финч опустился в кресло и насупился. – Правда, воняет? Я бы не удивился, окажись среди всего этого кусочки Брайанта.

Мэй проигнорировал его замечание. Эта парочка никогда не ладила между собой. Тем не менее его удивило и даже тронуло то, что Финч оказался на месте.

– Тебе не удалось найти ничего целого из нашего оборудования?

– Целиком фактически ничего не осталось, но отдельные части сохранились, защищенные закрытыми дверями. Раймонд Лэнд считает, что это взорвались старые ручные гранаты, вот так. Мол, на это указывают пороховые пятна.

– Неужели гранаты могли нанести столь сильный ущерб?