Я объяснял и в то же время никак не мог полностью отрешиться от сомнений. Феонас, не задумываясь, выстроил версию происхождения раны у отца на голове, но теперь его доводы казались слабыми и даже скороспелыми. У меня все чаще возникал вопрос: что ему понадобилось на причале? Вряд ли он собирался выйти в море на «Ласточке» в одиночку. Однако больше всего меня беспокоило то, что Ирэн тоже не выглядела убежденной. У меня зародилось смутное подозрение, что она что-то недоговаривает. Я вспомнил ее замечание, что Феонас тоже мог послужить причиной скрытности отца. Хотя в целом ничего существенного в этом не было.

– Идемте, – сказал я Алекс, – надо занести наши вещи на борт. – Я поднял сумки и перекинул их на палубу.

Я так давно не был на борту «Ласточки», что мне понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, где что находится. Лодка была в идеальном состоянии. Латунь сияла, лакированное дерево блестело, а когда я включил двигатель, он сразу ритмично застучал. Я прошел на нос и отпустил булинь, попросив Алекс освободить кормовой конец. Затем включил скорость и вывел «Ласточку» с места стоянки. Мы направились к выходу из залива. В каюте я нашел набор морских карт, в том числе и карту восточного побережья Итаки. На ней было отмечено множество бухточек, и я наметил одну из них в нескольких милях к югу. Туда можно было добраться только по воде. Когда мы миновали залив Молоса, я передал штурвал Алекс.

– Держите курс прямо на тот мыс, – сказал я ей, указывая на береговой знак в миле от нас.

Пока она старалась удержать курс, я прошел на палубу, чтобы поднять паруса. Дул слабый юго-восточный ветер, попутный для нас. Поставив паруса, я вернулся в рубку и выключил двигатель. Вибрация под ногами сразу прекратилась, и теперь тишину нарушали только плеск рассекаемой воды и шум ветра в парусах.

– Так у нас уйдет чуть больше времени, – сказал я, – но это хороший отдых.

Алекс только улыбнулась в ответ, продолжая внимательно следить за целью нашего путешествия.

– Изумительно. Откуда вы умеете управлять судном?

– Это единственное, что мне нравилось, когда меня привозили сюда в детстве. Обычно часть лета отец искал затонувшую «Антуанетту». Считается, что на ее борту должна находиться статуя, похищенная немцами из монастыря.

При упоминании о войне Алекс нахмурилась:

– Перед тем как приехать сюда, я прочитала несколько книг о немецкой оккупации Греции. Тут происходило много ужасного. И я продолжаю думать о старике, которого мы вчера видели в Эксоги. Он, наверное, настолько стар, что все это помнит. А когда вы сейчас сказали об ограблении монастыря, у меня возникла мысль, что среди этих оккупантов мог быть мой дедушка.

– Вполне возможно, – согласился я, хотя догадался, что Алекс имела в виду нечто более страшное, чем грабеж. – Вас это беспокоит?

– Вы думаете, что должно?

– Все зависит от обстоятельств. Вы не думали о том, что вам может понравиться далеко не все, что вы узнаете о прошлом своей бабушки?

– Честно говоря, до приезда сюда я не задумывалась об этом. Но взгляд того старика действительно наводит на подобную мысль. А почему вы спрашиваете? Вам уже что-нибудь известно?

– Нет. Но мистер Каунидис – я уже рассказывал о нем – действительно посоветовал мне предупредить вас, чтобы вы поостереглись задавать слишком много вопросов. И Ирэн тоже сделала пару замечаний о том, что некоторые события лучше не вытаскивать из прошлого. Собирался сказать вам об этом позже.

Подумав, Алекс ответила:

– По-моему, неправильно прятать голову в песок только потому, что нам не нравится то или иное событие. Я хочу узнать, какой была Нана в молодости. И что с ней случилось. Но я хочу знать правду, а не правдоподобную версию. Мы ничего не в состоянии понять правильно, если не готовы честно взглянуть в глаза прошлому – разве не так?

– Просто хотел предупредить вас.

– Беспокоитесь, что я поведу себя неадекватно, если всплывет что-либо неприятное?

– Ну почему же?!

– Впрочем, даже если вы и подумали так, я не виню вас. Но я не истеричка, которая посреди ночи прыгает с пристани в воду всякий раз, когда в жизни что-то идет не так.

– У меня и в мыслях не было, что вы такая.

Она задержала на мне внимательный взгляд, словно определяя, правду ли я говорю.

– Расскажите мне о себе, – внезапно попросила она. – Вы знаете самые сокровенные мои тайны, а я о вас почти ничего не знаю.

– А что вы хотели бы узнать?

– Что расскажете. Где вы живете?

– В Лондоне, в Кенсингтоне. Мне тридцать шесть лет, владею небольшой компанией по реконструкции домов. Что еще? Люблю итальянскую кухню, хожу в кино, читаю книги и несколько раз в неделю заставляю себя пробежать три-четыре мили.

– Вы женаты?

– Нет, – несколько неуверенно ответил я. – До недавнего прошлого у меня была женщина, очень много значившая для меня. Но мы расстались.

– Простите.

Наверное, я должен был почувствовать себя неловко, но на деле получилось наоборот: вероятно, неудачные отношения с людьми, которых мы считали своими близкими, дали нам что-то общее. Алекс смотрела на остров, видневшийся в полумиле от нас по правому борту.