– Нет, сынок. О нет, она не умерла, – заговорила мать. – Она уехала, Нэд. Сбежала, как только родился ребенок. Просила нас позаботиться о нем. И с тех пор не появлялась.

Нэд бросил букет на пол, прошел на кухню и долго смотрел на пронзительно кричавшего ребенка с красным лицом, лежавшего в соломенной корзине. Немного погодя Нэд ласково сказал, обращаясь к малышу:

– Не беспокойся, сынок. Мы ее найдем. Я это тебе обещаю. А когда найдем, то уж ни за что не отпустим!

Наутро, после праздно проведенного в постели предыдущего дня, снова сияющая как начищенная пуговица, я собрала всех – Шэннон, лошадей и собак, – и мы отправились на долгую прогулку верхом через горы. Господи, как хорошо я себя чувствовала! Дождь прекратился, и воздух был чист и свеж.

В тот вечер после обеда мы снова собрались вокруг камина. На мне было длинное платье из изумрудно-зеленой тафты, купленное в семьдесят четвертом году по случаю грандиозного бала в Палм-Спрингсе.

Шэннон была в черных шелковых брюках и белой шелковой же блузке, очень простой и скромной; она выглядела восхитительно. Эдди был в джинсах, однако при галстуке и в пиджаке, и выглядел, как всегда, неотразимым красавцем. Я не могла поверить своему везенью – возможности любоваться каждый вечер такими красивыми молодыми созданиями.

Я ломала голову над тем, с чего продолжить свой рассказ, и решила, что с Лилли.

Над Норт-Эндом пылало горячее июльское солнце. Оборванные дети играли в салочки на усыпанных мусором улицах, а их разморенные матери следили за ними, сидя на ступенях своих крылечек.

Лилли чувствовала на себе их враждебные взгляды, отмечавшие каждую деталь ее шелковой юбки и белой батистовой блузки. Плотно сжав губы, превозмогая усталость, она шагала вперед, неся в руках корзину. В воздухе висел тошнотворный запах нечистот, и она невольно ускорила шаг, проходя эти нищие кварталы.

Правда, у нее самой в кармане оставалось ровным счетом двадцать пять центов. Она представить не могла, что можно было на них купить, одно было ясно – очень мало. Она решила искать ростовщика, которому могла бы заложить свои серебряные головные щетки. Однако с каждым шагом она чувствовала все большую слабость, в горле у нее пересохло, ее мучила сильная головная боль.

Лилли остановилась у одной из лачуг и устало оперлась о стену. Сидевшая на ступеньках крыльца молодая мать не отрывала от нее глаз.

– Вам нездоровится, мисс? – заботливо спросила она.

Лилли посмотрела на женщину. Та была молода, но, судя по ее изможденному лицу, чувствовала себя не многим лучше Лилли. Подбежавшие дети обхватили колени матери и с любопытством уставились на такую богатую иностранку.

Лилли опустилась на ступеньку рядом с женщиной.

– Я очень устала, – вздохнула она. – Могу я здесь немного посидеть?

– Располагайтесь, – отвечала женщина, – но если вы больны, то вам лучше дойти до церкви святого Стефана, там вам помогут.

Лилли покачала головой.

– Мне нужна не церковь, а ростовщик. У меня в кармане осталось всего двадцать пять центов.

Женщина пожала плечами.

– Это значит, что у вас больше денег, чем у нас всех.

Лилли посмотрела на нее и ее многочисленных детей.

– Но где же ваш муж?

– Ушел искать работу.

Голос женщины прозвучал безжизненно, даже горечи не было слышно в ее словах.

– Там, на Хадсон-стрит, есть ростовщик, – посоветовала она. – Может быть, он сможет вам помочь.

Лилли поблагодарила случайную собеседницу и сделала несколько шагов, потом быстро вернулась и вложила свои двадцать пять центов в руку женщины.

– Вы нуждаетесь в них больше, чем я, – проговорила она и поспешила вперед.

Ростовщик удивленно посмотрел на Лилли, потом снова перевел взгляд на прекрасные серебряные, высшей пробы, щетки для волос, на зеркало, украшенное чудным орнаментом, и гребень. Затем его глаза снова остановились на девушке. Лицо ее было таким же белым, как ее блузка. Ему много раз приходилось видеть отчаяние в глазах – люди приходили к нему в крайних обстоятельствах. Но эта девушка была не как все. А щетки стоили целого состояния.

Лилли опустилась в деревянное кресло рядом с конторкой и положила разболевшуюся голову на руки, ожидая его решения. Она не знала, что будет делать, если он не даст ей денег.

Ростовщик с подозрением посмотрел на Лилли: ему только и не хватало больной женщины в лавке. Он подал ей стакан воды и, желая поскорее выпроводить ее, сказал:

– Вот что, мисс. Вы получите пять долларов за все. И запомните, вы должны вернуть деньги в течение шести недель.

Он знал, что она сюда никогда не вернется, знал и скупщика краденого, который без разговоров заберет у него все за тридцать или сорок баксов.