Шрифт:
– Неужели нельзя было приехать в контору?.. Куда я могу сесть? Освободите стол.
Старший лейтенант Игорь виновато поднялся со стула.
– Приветствую, – сказал ему Ромка, пододвигая стул к нотариусу, и вопросительно взглянул на Липу.
– Ромочка, это товарищ с Дедова Поля… Вы там когда-то жили. Ты не помнишь, конечно…
– Та-а-ак, – напомнила о себе женщина.
– Одну секундочку, – засуетился Ромка, – мы вот сейчас товарища старшего лейтенанта попросим временно в ту комнату…
– Нет, нет! – замахала руками Липа. – Там ребенок спит.
– Какой еще ребенок?
– Стасик там.
– Я вас слушаю, – сказала женщина. – Вы хотели составить завещание.
– Значит, так, – торжественно начала Липа. – Всю домашнюю обстановку: мебель, холодильник, телеви– зор – завещаю моему внуку Роману Львовичу цову.
Нотариус обвела взглядом комнату, вопросительно взглянула на Ромку:
– Может быть, есть вклад на сберкнижке? Ромка помотал головой.
– …Постельное белье, одеяла, подушки, носильные вещи – соседке Светлане Петровой.
– Отчество?
– Отчество? Рома, ты не знаешь, как ее отчество?
– Понятия не имею. Сейчас, одну минутку. Из Светкиной квартиры текла музыка. Светка открыла дверь.
– Как тебя по отчеству? – спросил Ромка.
– Кто еще? – раздался комнаты недовольный мужской голос.
Светка, не оборачиваясь, ногой лягнула дверь:
– Этот еще голос подает!.. Ромочка-золотце, а тебе зачем мое отчество?
– Липа тебя в завещание вставляет.
– Меня-а?.. Артуровна. Тьфу, по паспорту: Авдеевна. Смотри, трепанешь кому – убью. И замуж больше не возьму.
– …«Авдеевна»– ее отчество! Светлана Авдеевна Петрова.
Нотариус вписала отчество в завещание.
– Да! Еще, – вспомнила Липа, – перину – тоже внуку.
– Бабу-уль…
– Ты, Ромочка, ничего не понимаешь. В наше время перина – большая ценность. Правильно я говорю, барышня?
– Дальше, – процедила «барышня».
– С этим все. – Липа достала папиросу и закурила. – Теперь главное. Запрещаю являться на мои похороны дочери, Бадрецовой Людмиле Георгиевне, и внучке, Кузиной, Татьяне Львовне. Не хочу видеть.
– Это не может быть отражено в завещании, – утомленным голосом, глядя мимо Липы, пронесла женщина.
– Это еще почему? – нахмурилась Липа.
– Завещатель имеет право распорядиться только материальными ценностями. Молодой человек, вы-то хоть понимаете, о чем я говорю?
– Но ведь можно сделать запись, содержащую волеъявление завещателя, – неожиданно подал голос старший лейтенант Игорь, до сих пор сидевший с опущенными глазами. – Юридической силы это иметь не будет, но – на бланке или со штампом нотариальной конторы – свою роль сыграет.
Липа, Ромка и даже нотариус удивленно взглянули на него.
– Не знаю… Но это же не будет иметь юридической силы… И вообще у меня ограничено время…
– Тогда вот что, – решительно сказала Липа. – Тогда я сама напишу, а вы просто поприсутствуйте.
– Ну, пожалуйста, – пожав плечами, согласилась нотариус. – Пишите. – И, взглянув на Ромку, заметила: – Весело живете.
– Теперь можно и чайку попить спокойно, – сказала Липа, проводив нотариуса до лифта. – Игорь, вы чайку с нами выпьете? Ромочка, что это с тобой, тебе нездоровится?
– Бабуль… Тут вот какое дело… Игорь-то, оказывается, мой брат…
Липа плюхнулась на диван.
– В каком смысле?
– В прямом.
– Ты хочешь сказать, что у Левы, у твоего отца, была связь с другой женщиной? – Липа сделала неприступное лицо.
– Угу, – кивнул Ромка.
– …Ты хочешь сказать, что в то время как твоя лать, жена Левы…
– Именно! Золотые слова! В то время как моя мать, жена Левы… А чего ты разбушевалась?! Игорь-то здесь при чем?
– Олимпиада Михайловна! – выкрикнул весь красный Игорь. – Поймите, мне ведь ничего не надо. Я человек взрослый, самостоятельный… Я юридический заканчиваю заочно… У меня жена, дочь… Это мне мать только недавно сказала.
– Игорь только что мать похоронил, – добавил Ромка.
– Господи, бедный мальчик! – Липа всплеснула руками. – И что же теперь делать? Ромочка, что нам те-тгерь делать?.. И Лева ничего не знает!.. Давайте я позвоню ему.
– Погоди, бабуль, успеется. Лучше чайку попьем. А может, на уголок сбегать по такому случаю?
– Да я захватил, – Игорь достал «дипломата» бутылку коньяка.
Ромка присвистнул:
– Богато живешь, братан!
– Действительно, ведь он тебе брат, – задумчиво пронесла Липа, разглаживая ладонью сморщившуюся клеенку на столе. – Никак не могу свыкнуться с этой мыслью.