Юрка рассмеялся: не забыл. И выскочил квартиры.

– Шапку надень! – крикнул Юрке сосед, но тот уже хлопнул дверью.

…Юрка вбежал в КБ, когда начальник конструкторского отдела как раз протянул руку за амбарной книгой, где расписывались сотрудники. Юрка чиркнул закорючку в своей графе, под хмурым взглядом начальника прошел за кульман.

Главный конструктор проекта Вениамин Анатольевич, один немногих доброжелателей Роста, сидел на своем месте у окна и старательно ретушировал очередную карикатуру.

Рост в донкихотском обличье, спускаясь на парашюте, проламывал крышу КБ, а за ним, чуть приотстав, тоже на парашюте, оседлав Котю, спускался Санчо Панса – Юрка. Хотя Вениамин Анатольевич Котю ни разу не видел, образил его очень похоже.

– Хвост терьерам не положен по стандарту, – сказал за его плечом Юрка.

– Думаешь или знаешь? – не оборачиваясь, спросил Вениамин Анатольевич и протянул ему карикатуру. – На, прикалывай.

Юрка приколол карикатуру на кульман Роста. На кульмане у него уже висело четыре карикатуры, эта была пятая.

– Ты карточку заполнил? – раздался голос начальника отдела. – Конец месяца, а где листок?

– Все будет, все будет, – успокоил его Юрка, прикнопливая к кульману ватманский лист. – У кого штамп сборочный?

– Приветствую, – послышался знакомый гундосый голос.

– Опаздываете, Ростислав Михалыч. Рабочий день уже начался. Технический совет, а вас нет.

– Не будьте классной дамой, – сказал Рост, неторопливо распаковывая полевую сумку. Надел очки, внимательно рассмотрел карикатуру. – Вот, – совсем другое дело! Молодец, Веня. Спасибо.

– Стараемся.

– Как Вита, Юрик?

– Лучше. Ждет вас сегодня, – ответил Юрка. – Я там «Московскую правду» купил с кроссвордом.

Рост собрал со стола бумаги.

– Я – на техсовет, Вита позвонит, скажи, буду у нее после работы. Чего купить, спроси.

Рост вошел в шумный кабинет главного конструктора, и там сразу стало тихо.

В последней командировке Рост составил небывалый документ: перечень ошибок в конструкторской документации, выполненной в КБ. Перечень был длинный и очень явно попахивал прокуратурой. На девяносто процентов Рост занялся этим склочным делом деловых соображений, но была у него еще одна цель: отучить наконец начальство без конца гонять его по командировкам. Главное, держали его там без особой нужды, чтоб подальше от КБ, чтоб воду не мутил. А прогнать совсем не решались. Рост, посмеиваясь, сочувствовал начальству: «Проглотить – невкусно, и выплюнуть – жалко».

– …Разбиваются не всегда до смерти, иногда – до самой смерти, – говорил Рост за дверью своим обычным скучным голосом. – С вами именно так и случилось.

– Вы, Ростислав Михалыч, будете меня учить, когда станете начальником отдела!..

– Когда я стану начальником отдела, я вас учить не стану. Я вас уволю за несоответствие занимаемой должности.

– Ростислав Михалыч! Я прошу вас быть сдержанней, – умоляющим голосом сказал начальник отдела. – Нельзя же так.

– Можно, – не меняя ноты, сказал тот, – и, к сожалению, нужно. Благодарите Бога, Александр Львович, что вы завод витами не балуете, а то бы вам там работяги показали, с чего начинается родина.

…Дверь распахнулась, кабинета вышел Рост. В своей нижней, как он называл, кожаной куртке, верхняя, подлинней, висела на его кульмане.

Руки в карманы, голова прижата к плечу, как у боксера или кривобокого, глаза в пол. Снял очки.

– Ну чего, – спросил Юрка, – не зашугали?

Рост сложил бумаги в полевую сумку, запер ее в стол, потер челюсть.

– Нехороший вы человек, Ростислав Михалыч, – раздался за кульманом голос начальника отдела. – У Александра Львовича с сердцем – за вас плохо.

– Должности хорошего человека в штатном расписании нет, – не оборачиваясь, пронес Рост. – Он – констру Если ослабел, пусть устраивается дегустатором байховых чаев. КБ не филиал богадельни. Подавать хорошо своего кармана, а не казны. – Он снова потер челюсть и, глядя на Юрку, сказал: – Челюсть ноет, спасу нет. Это все протез, свои так не болели. И глазное, за ушами почему-то…

Конечно, Юрка проболтался. С испуга.

Лечащий врач сказал Юрке, когда тот представился «сыном», что, во-первых, сыновей у больной Вербицкой нет; во-вторых, еще не готовы результаты гистологии и вообще пока ничего конкретного он сказать не может.

Рост был еще в командировке, посоветоваться не с кем; и Юрка позвонил Людмиле Леонидовне. Сказал, что Вита не в Прибалтике, а в Москве, в больнице. Живот ей разрезали.

– Негодяй! – крикнула в телефон Людмила Леонидовна. – Как ты мог скрыть?!

И бросила трубку.

Два дня Юрка не решался показаться Вите на глаза. А сегодня купил цветов и в неурочное время проник в больницу замаливать грехи.

– Господи, – вздохнула Вита, подставившись под поцелуй. – Цветы-то зачем? У меня их и так будто на похоронах… Каешься?