— Ее зовут — Прима!

— Помнишь, нам еще говорили, что всем приемным детям Юлиан Иванович давал редкие и даже странные имена. Один был Платон, а девочку, видимо, старшую, назвал Примой.

— Должно быть, она самая и есть, — согласился Никита. — Вот повезло девке. Прима Зайчик. Закачаешься, что за имечко!

— Постой! Как ты сказал?

— А что? Прима Зайчик. О! Вспомнил, как того летчика фамилия была. Зайчик!

— И служил он в авиации?

— Этого я не знаю.

— Но ты же только что назвал его летчиком!

— А-а-а, — протянул Никита. — Ну, ясное дело, раз так назвал, значит, в самом деле летчиком был.

И протяжно зевнув, нотариус начал неожиданно устраивать свою голову среди тарелок, рюмок, бутылок и приборов, которые Мариша заботливо расчищала для него.

— Устал я что-то, — бормотал он. — Да и не выспался. Вы уж простите, девочки, вздремну чуток. А потом мы с вами еще поболтаем.

И через минуту он в самом деле заснул, сладко выводя носом тоненькие рулады.

— Что ты будешь с ним делать? — растерялась Мариша. — Нам его еще столько нужно было спросить, а он заснул!

— Разбудим?

— Да что толку? Он все равно ничего сказать больше не сможет! Я этот тип мужиков знаю. Болтают, болтают, на подвиги собираются, а потом бац! И в один момент он уже спит. Хорошо еще, если сам до кровати добраться сумеет.

Инна, которая провела сегодняшнюю ночь на коврике, покосилась на нотариуса с сочувствием. А потом, облокотившись на безмятежно дрыхнущего нотариуса, подруги принялись обсуждать то, что им удалось узнать.

— Значит, вторую сестру Геры зовут Прима Зайчик. И она поет.

— В театре!

— Откуда знаешь?

— Юлиан Иванович вроде бы Мите так говорил.

Мариша недоуменно поморщила нос.

— Где это в Павловске театр находится?

— Она, может быть, в Питер на работу ездит.

— На какую работу?

— В театр. Петь. Это не так далеко, как кажется. На маршрутке до метро «Московская» минут за сорок обернуться можно.

— Но театров в городе много. Драматических, академических, государственных, имени такого-то, имени сякого-то. Одним словом, на любой вкус. И в каком из них мы будем нашу Приму искать?

— Можно обзвонить их все. У меня есть справочник.

— Видно, придется.

И озабоченные подруги, осторожно устроив нотариуса поудобней среди салатников и подложив ему под щеку несколько смятых салфеток для дополнительного комфорта, потихоньку покинули «Пир во время чумы». Раскрасневшиеся лица гостей в полумраке выглядели страшновато. Людочка уже снова сцепилась с Полиной, жарко выясняя, кто из них больше любил покойного. Елизавета Петровна тоже увлеклась спором. Другие гости внимали им, время от времени отпуская комментарии.

Так что на отступающих подруг никто не обратил внимания. Многие гости тоже уходили. А тем, которые еще оставались, не было уже никакого дела до окружающих.

На этот раз подруги двинулись к Инне. Ей надо было переодеться после вчерашних танцев и сегодняшних поминок. Пока они ехали, покачиваясь на заднем сиденье такси, Мариша внезапно произнесла:

— Я все-таки думаю, что Этна прячется где-то в городе.

— Почему?

— Мне показалось, что я видела ее сегодня на кладбище.

— Да ты что! — ахнула Инна. — Где? Когда? Почему мне не сказала?

— Ты с нотариусом ворковала. И потом Этна уже уходила.

— Но ты ее догнала? Поговорила с ней?

— Нет! Я даже не уверена, что это в самом деле была она.

— Как же так?

— Я же с бодуна была, — призналась Мариша, не любившая скрывать или отрицать всем и так очевидные факты. — Ну, погналась за ней, а сердце так застучало и кровь в голову бросилась, что пришлось мне остановиться и передохнуть.

— И что?

— Пока отдыхала, эта женщина ушла.

— А почему ты решила, что это была именно Этна?

— По волосам. Белые волосы. И вела себя подозрительно. Чуть ли не на карачках за могилами пряталась. Просто удивительно, что я ее вообще углядела.

Инна замолчала. С одной стороны, было хорошо, что Этна где-то в городе. Узнают, где именно, и далеко тащиться не придется. А с другой… Если она прячется в городе, вдруг убийца Герасима найдет девушку раньше самих подруг.

— Ой, а вдруг ей тоже голову отрубят? — внезапно ужаснулась Инна. — Как брату? Или зарежут, как Стеллу?