— А поговорить?! — крикнула им вслед Лида. — Мы ведь толком и не познакомились. И как же чай, девочки?

Но подругам было не до чая. Мариша мчалась прочь такими прыжками, что Инна едва поспевала за ней. Только оказавшись на улице и постояв под холодным осенним дождиком и на сильном ветру, Мариша немного остыла и смогла внятно изъясняться.

— Господи! Какая же он скотина!

— Твой папаша? — уточнила Инна, хотя и без того было ясно, о ком идет речь.

— Теперь я не удивляюсь, что он оставил нас с мамой и не давал о себе знать все эти годы! — продолжала негодовать Мариша. — Я-то воображала себе, что причина тому чувство вины, которое он испытывает. Что поэтому он не показывается нам с мамой на глаза. А он, оказывается, просто выбросил нас из головы.

— Ну, может быть, ты и не права, — попыталась утешить подругу Инна.

— Он даже имя мое не знает! — заорала в ответ Мариша. — Не помнит, как зовут родную дочь! Не желает почесаться, когда родную сестру похитили. Да если его отец бы сыграл в ящик, я уверена, что папочка и тогда бы не встрепенулся. Разве что наследство бы светило. Чурбан! Кусок пемзы! Деревяшка!

— Ладно тебе! — вздохнула Инна. — Московский адрес, где живет твоя тетка, у нас есть. А добраться туда мы сможем и без помощи твоего папочки. Что мы, маленькие и сами билеты на поезд не купим?

— Купим, — немного успокоилась Мариша. — И в самом деле купим, конечно. Прямо сейчас и купим!

И подруги быстро уселись в преданно поджидавший их «БМВ» Инны и помчались на вокзал. Им удалось купить билеты на поезд, который отходил в Москву в половине первого ночи. Кажется, это был последний поезд, который шел сегодня в столицу. Подруги едва успели поставить на стоянку машину и вскочить в свой вагон, как поезд тронулся.

— Боже мой! — внезапно схватилась за голову Мариша, провожая столбы перрона. — Мы же с тобой никого не предупредили, что уезжаем!

И подруги схватились за свои мобильные телефоны. Мариша звонила маме, а Инна — Бритому.

— Мы едем в Москву! — почти хором произнесли подруги, каждая в свою трубку.

— Как это в Москву? — так же хором воскликнули в ответ Тамара Ильинична и Бритый.

Впрочем, дальше разговор пошел по-разному. Марише довольно быстро удалось внушить своей маме нужный взгляд на внезапную поездку дочери в Москву. А вот Бритый долго упирался и не желал признавать эту поездку как вынужденную меру.

— Плевать я хотел на всех теток на свете! — возмущался он. — Сейчас почти час ночи, а ты, Инна, почему-то едешь в Москву! Когда ты хоть там будешь?

— В девять утра, — ответила Инна.

— Ладно, я ложусь спать, не звони мне больше, — буркнул Бритый. — А то Степку разбудишь, он расплачется, начнет маму звать. Как я ему буду объяснять, что мама куда-то укатила? Все. Пока! — И отключился.

Почему-то тот факт, что Бритый не устроил ей скандал, а просто отправился спать, взбесил Инну до чрезвычайности.

— Он совсем меня разлюбил! — заявила она Марише. — Отправился спать, когда я нахожусь неизвестно где. А может быть, я вовсе не в Москву еду, а подалась ночевать к любовнику?

— Успокойся, Бритый просто тебе верит, — утешала Инну Мариша.

— Это конец нашей любви! — чуть не рыдала Инна. — Если ему все равно, куда я еду, с кем я еду и еду ли на самом деле, то это точно конец.

Так в слезах она и улеглась спать. В их купе, кроме подруг, ехала еще пожилая супружеская пара. Муж, едва поезд тронулся, несмотря на позднее время, сразу же начал кушать. Вначале на столе появилась жареная домашняя курочка, которую муж с женой обглодали еще до того, как поезд выехал из черты города. После курочки последовали жареные пирожки с картошкой, а под конец из сумки был извлечен сухой тортик, который супруги доедали уже явно через силу, запивая чаем, взятым в термосе из дома.

В начале второго трапеза все же закончилась, и супруги с кряхтением стали устраиваться на ночлег. Мариша тоже забралась на свою верхнюю полку, пожелала продолжавшей расстраиваться из-за равнодушия Бритого Инне спокойной ночи и заснула под мерный стук колес и хруст мякоти сочных яблок, которые решили пожевать на сон грядущий их попутчики.

Утром Мариша проснулась опять же под аккомпанемент стука колес и дружного чавканья. Взглянув вниз, Мариша обнаружила, что соседи по купе, словно два хомяка, сидят за столом и уминают огромную порезанную на куски ватрушку с творогом и даже крякают от удовольствия, запивая ее чаем из стаканов в железных подстаканниках. Ватрушка занимала весь столик, но уменьшалась в размерах так стремительно, что к тому времени, когда Мариша вернулась из туалета, от ватрушки не осталось и следа, а супруги уже пили йогурт из литровой коробки, заедая его глазированными шоколадом сырками.

Маришу слегка замутило. Йогурт она признавала только небольшими порциями. К сыркам тоже нежной привязанности не испытывала. К счастью, через полчаса пытка безостановочно жующими попутчиками закончилась. Они приехали в Москву. Пожелав удачи супругам, которые не проронили за все время пути ни единого слова, так как рты у них все время были заняты поглощением снеди, подруги вышли на перрон.

— И куда нам теперь? — спросила Инна.

— В метро, — ответила Мариша.

— Давай сначала попьем кофе, — предложила Инна. — А то я не выспалась.