— У Валериана любовница, — повторила Серафима Ильинична.

— Иди к врачу, тебе говорят, — продолжала гнуть свое сестра. — Что ты сказала? Любовница? У кого?

У твоего хлюпика?

— И вовсе он не хлюпик, — обиженно возразила Серафима Ильинична. — Ты его просто всегда недолюбливала. Может, это он…

Тут она чуть не ляпнула, что ее муж из-за Тамары Ильиничны и ее нечуткого отношения к его персоне стал изменять своей жене, но поняла, что это уж она хватит через край. Сестра ее жила отдельно и на семейную жизнь Валериана никак не влияла, вообще избегая встречаться с ним лишний раз. Так что о ее нелюбви Валериан мог лишь смутно догадываться, но так как особой чувствительностью никогда не страдал, то и говорить не о чем.

— Так что у тебя там с мужиком? — решила уточнить сестра. — Совсем сбежал или как?

Ужаснувшись такому предположению, Серафима Ильинична начала блеять что-то невразумительное.

— Ясно, — заключила сестра. — Улик у тебя нет.

— А презерватив? — нерешительно спросила Серафима Ильинична.

— Это чушь, а не улика, — отрезала сестра. — Ну, сходил мужик разок на сторону, так от этого брак только крепче станет. Ты, кстати говоря, не помнишь, куда твой муженек последний раз надевал эту рубашку?

— На рыбалку, — вспомнила Серафима Ильинична. — Друга какого-то у себя в офисе нашел, тот его к рыбалке и приохотил. Уже несколько месяцев каждые выходные он хватает удочки — и за рыбой.

— Ясно, — помрачнела голосом сестра. — Это уже серьезно.

— Что серьезно?

— Любовница у твоего мужа не разовая, а с серьезными претензиями, — охотно пояснила ей сестра. — И дураку понятно, что рыбалку он измыслил только в качестве предлога. Ты сама посуди, какой из него рыбак?

— Вообще-то и я удивлялась, как это он все выходные в полевых условиях, а возвращается чистенький и благоухающий дорогим шампунем. Да и рыба у него, честно говоря, иногда казалась слегка подмороженной. Но он мне говорил, что зашли к еще одному приятелю, а он как раз баню топил, вот отсюда и чистенький. А рыбу заморозил, чтобы не испортилась с вечера. Как не поверить, ведь все очень правдоподобно. Правда, один раз принес мороженого морского окуня.

— Ты вот что, — сказала сестра, — раньше времени волну не гони. Нужно точно убедиться, что у него кто-то есть, а потом уж решать, как действовать дальше.

— А как узнать? — обреченно вопросила Серафима Ильинична, мозги которой совершенно отказывались соображать от обилия бед, свалившихся на нее. — Спросить у него?

— Ни в коем случае! — испугалась сестра. — Ты так только все погубишь. Он тебе наплетет с три короба, а потом затаится. Нет, так ты ничего не выяснишь.

— Но если он соврет, значит, не хочет меня терять, — заметила Серафима Ильинична.

— Ничего это не значит! — возмутилась сестра. — Тоже мне знаток мужской психологии. Все мужики трусы и терпеть не могут выяснять отношения. Соврет чего-нибудь, чтобы ты успокоилась и больше не цеплялась. Нет, с мужиком, если он загулял, нужно действовать хитростью. И в первую очередь выяснить все про свою соперницу.

— Соперницу! — ахнула пораженная в самое сердце Серафима Ильинична.

— Называй как хочешь, а суть от этого не меняется, — сказала сестра. — Так, сегодня у нас третье? Нет, сегодня я тебе помочь не могу.

— С чем помочь? — спросила Серафима Ильинична, перед мысленным взглядом которой уже вставало, как они на пару с сестрой дубасят неверного мужа, или его любовницу, или их обоих вместе.

— Проследить за ним, — пояснила Тамара Ильинична. — Так что тебе придется действовать одной.

Слушай, я на два дня еду за город, а ты за эти выходные все разузнай про своего Валериана. А когда я вернусь, ты мне все доложишь и мы вместе решим, как нам действовать дальше. Только поклянись мне, что не будешь выпрыгивать из засады на парочку. И обрушиваться с проклятиями на мужа тоже не будешь. Клянись!

— Вит еще, — пробормотала Серафима Ильинична. — Я ему все скажу, пусть знает.

— Так ты хочешь потерять мужа? — обрадовалась сестра. — Так бы сразу и сказала. А то — изменяет, страдаю, сразу в слезы!

— Я и в самом деле страдаю, — растерялась Серафима Ильинична. — И терять своего дурака из-за какой-то молоденькой вертихвостки не хочу.

— А, так ты уже знаешь, что она молоденькая!

— Нет, просто я думала…

— Она думала! — воскликнула сестра. — Вы слышите, она думала! Тоже мне мыслительница нашлась.

Не о чем тебе думать, нужно все выяснить и доложить мне. Если получится, то попытайся понять, чем эта стерва твоего мужика захомутала. Впрочем, если она молоденькая, то это со всеми случается, тогда все понятно.

— Что понятно? — пролепетала Серафима Ильинична, которая только что выяснила, что ее драма вовсе и не, такая уж драма, раз случается так часто и с гораздо более уважаемыми и умными людьми, чем ее муженек.

— Кризис среднего возраста! — сказала сестра. — Ну, знаешь, это когда мужик от сорока до пятидесяти лет находит себе совсем молоденькую любовницу и пускается с ней во все тяжкие. — Ему кажется, что таким образом он может обмануть старость и помолодеть.