Подозрительный тип-начальник-отец ее Чижика стоял с протянутыми руками, а Анна все еще крепко обнимала Ольгу всеми четырьмя «лапами» и, кажется, не собиралась отпускать. И Ольге тоже совсем не хотелось отпускать ребенка.

— Смотри, какую Оленьку я нашла. — Анна прижала свои маленькие ладошки к щекам Ольги. — Правда, про-ти-во-ес-тественно красивая? Как последняя Не-фер-ти-ти.

Тип опять разухмылялся во все свои сто сорок восемь зубов и окинул Ольгу откровенно оценивающим и насмешливым взглядом:

— Да уж, действительно. Как последняя… Нефертити.

Ольга почувствовала, как от ярости у нее холодеет затылок и сердце начинает трепыхаться где-то в горле. Все они…

— Иди к папе, — шепнула она Анне и приподняла девочку, освобождаясь от объятий. — Нина, значит, осталась без работы. Ну-ну. А когда Чижик сбежит от вас, вас тоже уволят?

Тип прямо-таки выхватил Анну у нее из рук и перестал улыбаться. То-то. И плевать мне на твои грозные взгляды. Ты не мой начальник. Ты чужой начальник, чужой муж и отец чужого ребенка. Я тебя не боюсь.

— От меня еще никто не сбегал, — процедил тип угрожающе, нависая над Ольгой как мамонт над мышонком. — И запомни на будущее: от меня сбежать невозможно. Я понятно объясняю?

Ольга от страха засунула сжатые кулаки в карманы штанов, задрала подбородок и развернула плечи, изо всех сил стараясь вытянуть свои несолидные метр шестьдесят пять еще хоть на пару сантиметров:

— Да, мой генерал. Запомню на будущее, если вы считаете, что оно у нас есть. Не извольте гневаться. Осмелюсь заметить: мы с вами на брудершафт не пили. Так что без церемоний, пожалуйста, можешь называть меня на «вы»… Например, ваше высочество.

В его глазах появился интерес, лицо смягчилось, и уголок рта дрогнул в улыбке. Но Ольгу уже несла волна ярости, и неизвестно, куда бы она ее вынесла, если бы не вмешательство Анны:

— Па, ты какой подарок мне купил?

Отец помолчал, потерся своей кудрявой головой о кудрявую голову ребенка и почему-то виновато произнес:

— Пианино.

— Ну, что ж теперь, — вздохнула Анна. — Она хоть не черная?

— Оно, — поправил отец. — Пианино — оно. Оно не черное, а… очень красивое.

— Между прочим, Чижик хотел краски. Чтобы рисовать, — злорадно заявила Ольга. И тут же пожалела о сказанном — такой болью исказилось его лицо.

— Саша-маленький идет, — опять вмешалась Анна.

Тут же распахнулась дверь в кафе, и в зал шагнул рыжий парень невероятных размеров и почти на голову выше отца Анны, а ведь Ольга едва доставала этому типу до подбородка. Учитывая конечно, шляпу. Если это Саша-маленький, то какой там у них Саша-большой?

Рыжему гиганту хватило трех шагов, чтобы оказаться рядом. Он оказался даже больше, чем смотрелся издалека. Еще он был красив, раскован и доброжелателен. Парень лучился улыбкой, демонстрируя продолговатые ямочки на щеках, сиял ясными светло-карими глазами, хлопал пушистыми рыжими ресницами и пах лавандой. Если бы он уменьшился вдвое, отрастил волосы и стал девушкой, красотка была бы что надо. Ольга залюбовалась его ямочками на щеках и почти простила его габариты, но тут Саша-маленький наклонился к ней, двумя пальцами приподнял поля ее шляпы и заглянул в глаза:

— Ну-ка, кто это Анну Игоревну нашел?

От него пахнуло пивом, и Ольга мгновенно ощетинилась.

— Отлезь, мастодонт, — сквозь зубы прошипела она и подчеркнуто брезгливо отстранилась.

Саша-маленький словно и не заметил ничего. Он повернулся и взял Анну из рук отца, все так же сияя улыбкой. Зато Анна тут же громко спросила:

— Что такое мыстадон?

— Мастодонт, — машинально поправил отец, задумчиво разглядывая Ольгу. — Зверь такой был, давно. Очень крупный.

Саша-маленький радостно захохотал, подбросил Анну вверх, потом усадил себе на шею и объяснил:

— Такой же большой, как мы с тобой.

Ольга следила, как этот громоотвод кидает и вертит Чижика так, что очки, висящие на цепочке, болтаются в разные стороны. Ольга хмурилась, и кусала губы, и хотела уйти… И не могла. Потому что Чижик еще не попрощался с ней. Хотя бы.

— Ты чего вернулся? — спросил отец Анны.

— А! — спохватился Саша-маленький и, придерживая одной рукой ребенка, запустил другую во внутренний карман пиджака. Он вынул мобильник, казавшийся игрушечным в его ладони, и протянул отцу Анны. — Вот. Я уехал, а отдать забыл. Уже два раза звонили.

— Ладно, оставь у себя. Иди в машину. Анне ничего не покупай — она уже наелась неизвестно чего. Я сейчас…

Саша-маленький повернулся и пошел, унося на плечах Чижика. У двери вдруг обернулся и затоптался на месте.

— Оленька, ты ко мне завтра придешь? На день рождения, — сквозь приглушенный гомон в кафе едва услышала Ольга тихий, только для нее, вопрос Чижика.

— Да… Нет. Я… — Не могла же она пообещать. — Я постараюсь. Но если не получится, ты же на меня не обидишься, да?