Теперь, наедине, когда нас никто не слышал, я уже могла называть людей по именам.

– Не совсем дура! – признал он. – Так вот, я эту мразь даже не искал!

– Почему? – изумилась я. – И за меньшие провинности перед этой семьей люди по полной расплачивались, а тут?!

– Я слово дал, что искать не буду, – объяснил он.

– Кому? – удивилась я.

– Бабушке. Она тогда заставила меня поклясться, что я ничего предпринимать не стану, и я дал клятву, – объяснил он.

– Но почему? – никак не могла успокоиться я.

– Бабушка была святой! – с неожиданной для этого страшного человека нежностью сказал он. – По-настоящему святой! Она тогда сказала: «Лешенька! Не мсти! Не надо! А то вдруг с тобой, не приведи господи, после этого снова что-нибудь случится, посадят тебя опять! А ее бог накажет! Не ищи ее!» Вот я и не искал, потому что слово свое никогда не нарушал.

– И оставили эту тварь безнаказанной! – с горечью сказала я. – А ведь тогда найти ее можно было намного легче, чем сейчас, когда столько лет прошло! И совсем я не уверена, что бог ее наказал. Такие, как она, живут и благоденствуют, несмотря на всю свою подлость!

Он мне ничего на это не ответил, и я спросила:

– Алексей Михайлович, а вы никогда не думали о том, кто это мог быть? Кто тогда эту подлость совершил?

– Думал, – кивнул он. – Только не было у Соколовых не то что врагов, а даже недоброжелателей, которых бы я не знал. Но и они меня знали, и никто из них на такое не пошел бы! – уверенно произнес он.

– Значит, эту мразь мне придется самой искать, – подытожила я.

– Да! И ты мне ее найдешь! – угрожающе заявил он и объяснил: – Я ведь бабушке поклялся только в том, что сам искать не буду! А так я ни в чем свое слово не нарушу. Так что ты ее найдешь и мне сообщишь! – с нажимом произнес он. – А дальше уже мое дело! Не больно-то я на бога надеюсь! – Затем небрежно бросил мне: – Не волнуйся, расплачусь с тобой по-царски!

– Если найду! – поправила его я, решив, что, как бы ни повернулось расследование, говорить ему я ничего не стану, потому что в этом случае дело обернется явным криминалом, а мне этого совсем не хотелось.

– Ладно! Иди! – разрешил он.

Я мигом поднялась и, как ни стыдно в этом сознаться, вышла из его кабинета с чувством величайшего облегчения. Возле двери в коридоре меня ждал все тот же парень. Он стоял, привалившись плечом к стене, и загораживал мне почти весь проход, так что мне пришлось мимо него протискиваться. Он, отлепившись от стены, пошел следом за мной и проводил до выхода. На улице меня ждала моя машина, и я, сев в нее, увидела, что ничего не тронуто – и магнитола на месте, и прочие вещи тоже, – и быстренько поехала прочь от этого страшного места. Выполняя свое обещание, я достала сотовый и позвонила Кирьянову.

– Докладываю, Володя, что я жива и здорова! – сказала я.

– Слава тебе, господи! Обошлось! – только и ответил он.

Дома я, плотно поужинав – у меня за целый день маковой росинки во рту не было, – села пить кофе и начала размышлять, в каком направлении двигаться дальше. У меня оставались неотработанными два человека: Николай и жена любовника Агеевой. Я предпочла начать с женщины, благо исходные данные на нее у меня имелись и с ней можно было поговорить быстро, а вот Николая мне еще только предстояло найти. Довольная принятым решением, я отправилась спать.

На следующий день прямо с утра я поехала по выписанному из уголовного дела адресу – опять-таки в Пролетарский район Тарасова – и нашла нужные мне дом и квартиру. Я позвонила, и дверь мне открыла женщина лет сорока пяти с изможденным лицом и уставшими, потухшими глазами, а за ее спиной в коридоре я увидела многочисленные клетчатые сумки и тут же поняла, что передо мной классический «челнок».

– Вы Наталья Федоровна Феоктистова? – спросила я.

– Да, ну и что дальше? – без всякого интереса хрипловатым голосом спросила она.

– Я вижу, что вы заняты, но не могли бы вы уделить мне немного времени? – попросила я.

– А чего тебе от меня надо? – насторожилась она.

– Может, вы меня пригласите войти, а то разговор у нас будет хоть и короткий, но основательный, – предложила я.

– Перебьешься! – резко бросила она и впилась в меня взглядом. – Я тебя сюда не звала! Выкладывай по-быстрому, что тебе надо, и проваливай!

– Наталья Федоровна, дело в том, что я частный детектив, и случай, которым я сейчас занимаюсь, касается трагедии, произошедшей с Леной Агеевой, – объяснила я.

– Вот оно что?! – взорвалась она. – Мало мне того, что без вины срок отмотала, так теперь мне каждый этим якобы моим преступлением в лицо тыкать будет? А ну, пошла отсюда! – заорала она и замахнулась на меня.

Я привычно перехватила занесенную для удара руку и вывернула ее так, что Феоктистова, крутанувшись на месте, повернулась ко мне спиной.

– Не шуми! – твердо сказала я ей на ухо. – Я и сама подозреваю, что за чужие грехи ты на нарах парилась!

Наталья Федоровна сникла, тело ее обмякло, и она тихо с горечью сказала: