– Николая, – ответила я.

– Во втором корпусе, – ответил он и попросил: – Ваши документы, пожалуйста.

Я протянула ему свой паспорт, с которого он списал все данные.

– Можете пройти, – разрешил он, возвращая мне документы. – Сейчас свернете влево и пойдете по дорожке, а там увидите, – объяснил он.

Я легко нашла нужный корпус и, спросив у какой-то медсестры дорогу, поднялась на второй этаж, где, немного поплутав, все-таки нашла ординаторскую.

– Как мне найти Николая Ивановича Белова? – спросила я, заглянув туда.

– Это я. Проходите, – отозвался сидевший за дальним столом смуглый очень симпатичный брюнет с черными глазами.

Когда я подошла, он спросил, оглядев меня с ног до головы оценивающим взглядом, выдававшим в нем бо-о-ольшого ходока по женской части:

– На что жаловаться будем? На то, что мы вашего мужа плохо прооперировали или рано выписали?

– На недостаток информации, – ответила я и показала ему удостоверение частного детектива.

– Чур меня! Чур! – рассмеялся он. – Чем же я так провинился?

– Я бы хотела поговорить с вами о Викторе Чернове, – серьезно объяснила я, поняв, что если я немедленно, но очень деликатно не поставлю его на место, то наш разговор, по крайней мере с его стороны, сведется к заигрыванию, а я сейчас была к этому совсем не расположена, да и не связывалась я никогда с женатыми, каковым он, судя по обручальному кольцу, являлся.

– А что с ним случилось? – насторожился он.

– Не знаю, потому что меня совсем другое интересует – не мог ли кто-то настолько сильно не желать его брака с Анной Соколовой, что подстроил тот звонок, – объяснила я. – Надеюсь, вы в курсе этой истории?

– Еще бы! – воскликнул он. – Только не уверен, что смогу вам чем-то помочь.

– А вот этого ни вы, ни я пока предугадать не можем, – ответила я. – Вы расскажите мне о Викторе абсолютно все, что знаете, тогда и видно будет. В конце концов, это моя специальность...

– Искать в навозной куче жемчужное зерно? – с усмешкой спросил он.

– Ну, можно и так сказать, – согласилась я.

– Тогда давайте в парк выйдем, – предложил он.

Я не стала возражать. Он снял белый халат, и мы вышли из здания. Найдя свободную скамейку, мы сели, и Николай, подумав, начал рассказывать:

– Мы с Витькой еще на первом курсе подружились. Над нами еще все посмеивались, говорили: «Вы бы фамилиями поменялись, что ли?» А у нас, действительно, смешно получилось: он Чернов, а сам голубоглазый блондин-великан, увалень эдакий, ну а я Белов, только сами видите какой. Парень он был добрый и душевный, подлости – ни на грош. Только простоват немного, так что у наших девиц популярностью не пользовался – им кого покруче подавай. А он? Ни на чем не играл, в смысле из музыкальных инструментов, на ухе у него медведь основательно потоптался, спортом не занимался, анекдотов не травил, одним словом, душой компании не был. Тамарка ему в самый раз была. И она его вроде сильно любила, а уж он ее! Просто без памяти! И ведь жили бы душа в душу, если бы она, дрянь такая, его почему-то не бросила.

– С этим я уже разобралась и должна вам сказать, что ее вины во всем произошедшем нет. Она сама пострадавшая сторона, – заметила я.

– Да? – удивился он и попросил: – Расскажите, что же тогда произошло.

– Увы, Николай, не моя это тайна, – ответила я.

– Ладно! – отмахнулся он. – Все равно дело прошлое и ничего обратно не вернешь. А Витька тогда здорово переживал. Говорил, что она его первая любовь и все такое прочее. К брату ее ходил, думал, хоть тот ему объяснит, что же произошло.

– И чем дело кончилось?

– Долго потом Витька темные очки носил, чтобы фонарь под глазом не видно было, – хмыкнул Николай. – Вот и все объяснение. Тетка его, у которой он жил, все его утешала и говорила, что не стоит Тамарка его, раз сбежала. Она вообще с ним носилась как курица с яйцом! Все-то ей интересно было! И где был, и с кем виделся, и все такое прочее. Прямо-таки пылинки с него сдувала.

С трудом удержавшись, чтобы не сказать ему, какую в действительности роль сыграла в этой гнусной истории Таисия Петровна, я спросила:

– А что вы знаете о его отношениях с Анной?

– Да он после отъезда Тамары месяца три, если не больше, на девчонок вообще смотреть не мог! – хмуро сказал Николай. – А потом с Аней познакомился. Я вам честно скажу: не пара он ей был! Она тонкая, интеллигентная, в музыке разбиралась, в литературе, а он во всем этом ничего не понимал. Да он и сам это знал! Но любил! Не скажу, что как Тамару, но любил!

– А вы с ним никогда не думали, кто же мог тогда позвонить и эту гадость сказать? – спросила я.