— Ты, например. — Иона недоверчиво покачал головой. — Извини, но, как я говорил, ты и так уже слишком много знаешь. — Он поднял палец. — Да, для сведения — мы не летаем.

— Там, на игровой площадке, ты изобразил полет очень убедительно.

— Я съехал по силовой линии, — пояснил Иона. — Ничего общего.

— А-а. И что это за силовая линия?

Иона хмыкнул.

— Ну, ты и въедливый. Слушай, я позабочусь о тебе, пока не оклемаешься, — я в долгу за то, что ты снял меня с пожарной лестницы. Но после этого мы будем в расчете, и наши пути разойдутся.

— Да нет, не думаю. — Ференцо допил бутылку и взял из ящика другую. — Понимаешь, я случайно знаю, что мое вчерашнее спасение — это всего лишь побочный результат твоих попыток избавиться от собственных проблем.

В глазах Ионы появилась тревога.

— О чем ты?

— Я говорю о том, что ты и твой брат Джордан связаны с Уиттиерами и Мелантой Грин, — спокойно произнес Ференцо. — Пока тебе удается скрывать свое участие, главным образом создавая иллюзию, что ты все время находишься здесь в китайском квартале и наблюдаешь за парком, в то время как на самом деле ты был в Вест-Сайде, пытаясь остановить кровотечение. Для этой цели ты посадил тут Джордана, он и посылал информацию, которую ты затем передавал своему приятелю Хафдану и координаторам наблюдения.

Он глотнул воды.

— К несчастью для тебя, один из зеленых сумел вчера хорошо разглядеть Джордана у Вашингтон-сквер и помог нам сделать кое-какие рисунки. Ты знал, что если зеленые завладеют ими, то рано или поздно найдут кого-нибудь, кто узнает Джордана, и тогда к вам обоим возникнет множество вопросов, на которые ты не сможешь ответить.

Он показал на руки Ионы.

— Да, насчет радио или мобильника, встроенного у тебя в руке, — их на самом деле два, — добавил он. — По одному в каждой руке, насколько я понимаю, нестандартный вариант. Одна линия частная, другая спаренная?

Лицо Ионы заметно вытянулось.

— Что-то вроде того, — наконец выговорил он. — Проклятье! Ты явно свое дело знаешь.

— Зайди как-нибудь в участок и объясни это моему начальнику, — сказал Ференцо. — Я уже несколько лет говорю, что меня пора повысить. Стало быть, Джордан все-таки твой брат? По рисунку я только понял, что близкий родственник.

— Брат на самом деле. — Иона, похоже, взял себя в руки. — Мать одна, отцы разные. Его фамилия, кстати, тоже не Грей, если тебя интересует. — Его лицо напряглось. — Полагаю, что вежливая просьба не высовываться не пройдет?

— До тех пор, пока я не узнаю всю правду, — ответил Ференцо. — Именно всю.

— Но…

— И никаких «но», — резко перебил Ференцо, уставившись на него «полицейским» взглядом. — Зеленый по имени Сирил сказал, что может пролиться кровь тысяч ньюйоркцев. В моем городе так не будет. Ты скажешь мне, что происходит, или я натравлю на тебя столько местных, государственных и федеральных служб, что Манхэттену понадобится новый остров.

Несколько томительных мгновений Иона молчал. Ференцо не отводил от него глаз, чувствуя, как бьется сердце. Он надеялся, что не зашел слишком далеко, и прикидывал, что делать в случае попытки сопротивления. Если Иона сочтет, что надо заткнуть полицейскому рот, то очевидное решение находилось совсем неподалеку, у края крыши. Даже если кто-то серьезно задастся вопросом, каким образом полицейский свалился с крыши посреди китайского квартала, это все равно заставит его замолчать навсегда — малоприятная перспектива.

С облегчением он увидел, что Иона расслабился.

— Мне все равно никогда с этим не разобраться, — пробормотал он. — Ладно, твоя взяла. Все началось очень давно, в мире, который не так уж отличается от вашего…

К тому времени, как Роджер отъехал от пункта оплаты на скоростной дороге и повернул на Двадцать восьмую, направляясь на запад к Кэтскиллзу, утреннее солнце закрыли низкие серые облака. Он никогда не любил ездить по незнакомой местности и, следуя изгибам трассы между холмами, то и дело прикусывал губу, чтобы не спрашивать каждые две мили у Кэролайн, следит ли она за дорогой по карте.

Уже после полудня они добрались до съезда на Сорок вторую дорогу и снова повернули на север.

— Осталось всего несколько миль, — сообщила Кэролайн, сверяясь с картой. — Эта часть Бушнеллсвилля, за Даммроуд, лежит к западу.

— Понял. Если повезет, должен быть знак.

— Да. — Она помолчала. — Ты придумал, что мы скажем, когда приедем туда?

— Честно говоря, нет, — признался он, чувствуя, что под ложечкой засосало, как всегда перед каким-то конфликтом. — В общем, я думал, что назову имя Николоса, а дальше по наитию.

Кэролайн беспокойно поерзала на сиденье. У нее, вероятно, плана тоже нет. Правда, и сам он не очень старался.

— Я все пытаюсь понять, что он задумал, — сказала она. — По-моему, Сирил выглядит хуже всего во всей этой истории.

— Почему ты так решила?

— Ну, из того, что ты рассказал о разговоре с Торвальдом, выходит, что Сирил тесно связан с операцией «Дитя мира», — заметила она. — В случае ее провала он выглядит либо глупо, либо наивно, что автоматически повышает шансы Александра и его воинственной партии.