– Нет, другую его любовницу – рыжую Эмилию. Но после их смерти я уже не знаю, кого и подозревать.

– А нотариус? Тот, кого заподозрили еще те австралийцы из дядиного фонда?

– Нотариуса зовут Израиль Соломонович. Весьма скользкий молодой человек. И я подозреваю, что ты его знаешь. Ты ведь не случайно оказалась сегодня в восемь часов вечера на Сенной площади?

Врать смысла не было. И Лиза призналась:

– Не случайно. И я видела нотариуса. Но он был не один.

– Знаю.

– А кто этот Толя?

– Бандит.

– Обыкновенный бандит?

– Не совсем обыкновенный, – вздохнул Артур. – Обыкновенного бандита к твоим деньжищам в вашей стране и на пушечный выстрел бы не подпустили. Этот Толя – всего лишь пешка более серьезных людей, которые нацелились на твои деньги. Во всяком случае, на приличную их часть.

– Но как они про них узнали? Австралийские служащие моего дяди сдали? Или нотариус?

– Вот это для меня и является самой большой загадкой. И боюсь, пока я не вычислю этого человека, ты не будешь в безопасности.

Сердце у Лизы так и ухнуло вниз. Конечно, она понимала, что ее неприятности, возможно, еще далеко не закончились. Но все же слышать это от другого человека, да еще столь компетентного, было не слишком приятно.

– И что? – пролепетала она. – Что может мне грозить?

Артур красноречиво молчал.

– Смерть? – побледнела Лиза. – Они меня теперь убьют?

– Надеюсь, что до этого дело не дойдет. Пока что они собирались на тебе жениться.

– Они?

– Ну, сначала твой законный муж хотел использовать свои права наследования после тебя. А затем после его смерти к делу подключился уже этот Толя.

– Я от него сбежала, – не удержалась и похвастала Лиза.

– Знаю.

– Ты недоволен?

– Ты сделала то, что сделала. Но подозреваю, что твой побег здорово их озадачил и насторожил.

Сердце у Лизы снова болезненно замерло.

– Их? И что они предпримут теперь?

– Боюсь даже предполагать, – мрачно произнес Артур. – Но в вашей стране, где документы подделываются так легко и проверяются так небрежно, твоим мужем может стать любой проходимец.

– Моим… моим мужем? Но я не собираюсь замуж!

– Тебя могут об этом и не поставить в известность. Просто оформить твой брак с каким-то человеком. А потом устранить тебя.

– Как это устранить? Физически?

– Иначе эти люди просто не умеют.

– И это они убили Витальку? – похолодела Лиза. – Потому что он не хотел с ними делиться?

– Возможно. Я пока еще не располагаю полной информацией по поводу смерти твоего мужа и этой его Эмилии.

– Совсем ничего не знаешь?

– Очень мало.

– Расскажи хотя бы то, что знаешь.

– Знаю, что эти двое зарились на твое наследство, которое ты должна была получить от дяди Грегори, знаю, что Эмилия вступила в сговор с нотариусом – Израилем Соломоновичем, чтобы тот потянул твое дело о вступлении в права наследования, но… но самого главного, кто стоит за всем этим, я пока что не знаю!

В голосе Артура послышалось самое настоящее отчаяние. Лизе на какой-то момент даже стало его жаль. Но потом она очень вовремя вспомнила, что Артур рискует всего лишь провалить задание. В то время как она рискует куда большим. Своей собственной жизнью.

А еще она думала о своем дяде Грише. Вот ведь странно складывается в жизни. Она ничего не знала о нем. Даже не знала о существовании на свете этого человека. И вдруг он оставляет все свое состояние или во всяком случае большую его часть именно ей. Почему? Только потому, что у него не оказалось никакого другого кровного родственника?

– Хорошо, с Верунчиком они поцапались, – задумчиво произнесла Лиза. – Так оставил бы свои деньги какому-нибудь своему другу! Уж всяко тот был бы ближе этому Грегори, чем я – никогда не видевшая его племянница!

– Ты не совсем представляешь себе тот образ жизни, который вел твой дядя, покинув СССР, – усмехнулся Артур, когда Лиза выложила ему свои соображения. – Не было у него ни в Европе, ни в Австралии близких друзей. Не знаю, как у вас в России обстоят с этим дела, а у нас в Австралии у миллионеров друзей нет и быть не может. Только слуги, соратники и конкуренты. Если у миллионера нет кровной родни, то оставить свое состояние он может или на благотворительность, или слугам.

– Вот и оставил бы… этим самым слугам. Или на благотворительность. Зачем мне миллионы, если из-за них меня могут в любой момент убить?