– Ты – вся моя жизнь, Птичка. Я и не догадывался, что так люблю тебя, пока мы не расстались.

Она поцеловала его в губы, прошептав:

– Я так скучала по тебе.

И Джек снова почувствовал себя дома. После того как они смогли наконец оторваться друг от друга, Джек сказал:

– Все-таки самое главное в жизни – это мы с тобой. Все остальное не важно. Поэтому-то я пока и не согласился на новую работу.

– О Джек, – прошептала она, нежно касаясь его лица. – Я теперь знаю, что такое мечта. Не каждая мечта сбывается. А любовь... она сильнее всего на свете. Соглашайся на эту работу. Я подыщу нам большую квартиру, в которой я могла бы оборудовать мастерскую.

На этот раз у них все будет хорошо, Джек был в этом уверен. После двадцати четырех лет совместной жизни они наконец-то нашли верный путь.

– Покажи мне свои работы, – сказал Джек.

Ее лицо расцвело в улыбке. Она взяла его за руку и подняла с дивана. Держась за руки, они прошли на кухню. Элизабет вытащила из кладовки огромную картину.

Она приставила ее к шкафу и отошла в сторону.

– Не говори, что она тебе нравится, если это не так, – сказала она, волнуясь.

Джек был слишком поражен, чтобы вымолвить хоть слово.

На картине был зимний пляж, написанный серыми, пурпурными и черными красками. Вдалеке виднелась одинокая фигура. Ему стало грустно, картина заставляла задуматься о скоротечности жизни, о том, как легко пройти мимо того, что действительно для тебя важно.

– Птичка, это просто потрясающе! Ты как раз писала картину, когда мы встретились в первый раз, помнишь? На ней был пирс, и настроение было такое же – одиночество. Я, помню, хотел сказать тебе, что от картины мне становится грустно, но не решился.

Элизабет посмотрела на него:

– Просто не верится, что ты об этом помнишь.

– Я многие годы про это не вспоминал. Но поверь, без тебя мне было так плохо! Весь мир из разноцветного превратился в черно-белый.

Джек дотронулся до ее лица, ощутив теплоту ее кожи.

– Я без ума от тебя, Птичка!

– Я люблю тебя, Джек. И никогда больше об этом не забуду. Джек поцеловал ее, и на его глаза навернулись слезы.

Через шесть недель Элизабет получила письмо:

Уважаемая миссис Шор, рады сообщить Вам, что Вы приняты в аспирантуру Колумбийского университета на отделение изобразительных искусств.