– Поэтому если кто и вернулся за вещами Роуз, то он обнаружил, что туфли исчезли, и не знал, кто их взял. Возможно, он решил, что туфли исчезли навсегда.

– Пока я не привезла их в Чикаго и не стала показывать везде, где бывала.

– Что-то очень существенное, связанное с этими туфлями, мы упустили.

– Уверена, ты докопаешься до этого, – убежденно сказала Лили.

– Было бы гораздо легче, если бы Конрой смог бы указать место, где Манкусо спрятал эту проклятую сумку.

– Ты думаешь, он спрятал ее?

– Ответ очевиден, если, конечно, Манкусо не заморочил всем голову.

Лили надоело слушать о мертвецах и спрятанной сумке, и она игриво ткнула Мэтта носком туфли.

– Забудь о Джоуи. Красота этих мест настраивает меня на романтический лад.

– Мы перевернем лодку, если будем заниматься этим здесь.

– Разве я сказала что-нибудь о сексе? Может, я просто хочу поцелуя.

Лили села Мэтту на колени, и лодка накренилась, но не опасно. Лили рассмеялась, заметив встревоженное выражение лица Мэтта, затем наклонилась и поцеловала его.

Мэтт сгреб ее в охапку, крепко прижал к груди и стал страстно целовать.

– Ты любишь целоваться, – проговорил он, оторвавшись от губ Лили. В его глазах отражалась синева неба, и Лили хотелось смотреть в них бесконечно, всю оставшуюся жизнь. – Я тоже люблю целоваться, – добавил Мэтт. – Особенно с тобой.

Лили подняла брови и недоуменно посмотрела на Мэтта.

– Хорошо-хорошо… только с тобой, – тут же поправил он сам себя.

– Умница, – промурлыкала Лили и снова поцеловала Мэтта, просунув руку под его рубашку и ощутив тепло его тела.

Мэтт тихо простонал от удовольствия, и Лили, закрыв глаза, полностью отдалась поцелую.

Лодка тихо покачивалась на воде. Лили, не открывая глаз, слушала дыхание Мэтта – сначала ровное, затем все более учащенное. Ее руки гладили его мускулистое тело, ноздри жадно вдыхали запахи озера, леса и тела Мэтта, которое так сильно возбуждало ее.

Через несколько минут она начала раскачиваться на нем вверх-вниз, в такт волнам. Это движение еще больше возбуждало ее. Мэтт обхватил Лили за ягодицы и крепко прижал к себе.

Ее дыхание заметно участилось. Мэтт продолжал целовать Лили, слегка покусывая ее губу. Он целовал ее глаза, лицо, шею.

Лили улыбалась. Она была счастлива, как никогда.

Неожиданно Мэтт остановился и резко произнес:

– Хватит! Ты сводишь меня с ума. Ты не поверишь, какой он у меня твердый.

– Может, нам стоит побыстрее добраться до берега?

Лили огляделась вокруг. Сквозь деревья виднелось какое-то большое строение.

– Что это? – спросила Лили.

– Это тот самый дом, – ответил Мэтт.

Воображение Лили разыгралось. Она стала думать о Джоуи и Роуз, об их отчаянной попытке перехитрить судьбу и об их ужасном конце. Место было таким уединенным и, как подумала Лили, совсем не изменилось с той ночи тысяча девятьсот тридцать третьего года. Лили вдруг представила себе Джоуи в мягкой шляпе с полями, с ружьем в руке и Роуз рядом с ним.

– Мне кажется, что туда, где мы остановились, легче добраться на лодке, чем на машине, потому что одно озеро вливается в другое.

– Это имеет значение?

– Возможно, нет.

Мэтт передал Лили второе весло, и они вместе быстро погребли к берегу.

– Осмотрим тот дом? – спросила Лили.

– Не вижу причин не сделать этого, особенно зная его историю.

– Не могу этого дождаться. – Лили нетерпеливо передернула плечами. – У меня аж по телу мурашки бегают.

– Я думал, что с тебя хватит волнений, – заметил Мэтт.

– Помимо волнений, в этом деле есть немалая доля опасности. В отличие от тебя я эти вещи различаю.

– Не делай обо мне поспешных выводов, а я не буду делать поспешных выводов о тебе.

– Ты хочешь сказать, что не находишь опасность возбуждающей? Пожалуйста… ну хоть раз скажи мне правду.

– Все это пустяки, – беспечно ответил Мэтт. – Я не ищу опасности, она сама находит меня. Я же говорил тебе, что по большей части моя работа скучная.

– И тебе нравится, чтобы она была скучной, – добавила Лили.

– Совершенно верно, – согласно кивнул Мэтт.

В его голосе чувствовалось что-то такое, что подсказало Лили: разговор дальше лучше не продолжать, потому что каждый раз он заканчивается одним и тем же – Мэтт злился и огрызался, а Лили продолжала его не понимать.