Шрифт:
— Врачи ничего не знают, — поддержал меня американец. — Они все засранцы.
— Вот именно! — повернулась я к нему. — Вы просто в точку попали. Ладно. — Я опять приложилась к «Мохито» и обратилась к бармену: — Можно поп-ррросить вас об одной услуге? Возьмите, пожалуйста, шейкер и дайте мне, пожалуйста, по башке. Доктор говорил, это не поможет, но он же не проверял!
Бармен улыбнулся, видимо, решив, что я шучу.
— Прекрасно, — потеряв терпение, сказала я. — Придется самой. — И прежде чем он успел меня остановить, я схватила двойной металлический стакан и вмазала себе по лбу. — Оу! — Уронив шейкер, я схватилась за голову. — Ой! Больно!
— Видали? — восхитился кто-то за моей спиной. — Она ненормальная!
— Мисс, с вами все в порядке? — забеспокоился бармен. — Может, вызвать вам…
— Подождите! — Я подняла руку и несколько секунд сидела неподвижно, ожидая, когда воспоминания затопят мозг. Затем разочарованно сникла. — Не сработало. Ничего не вспомнилось. Вот гадство!
— Налейте ей крепкого кофе, — понизив голос, сказал американец бармену.
Нахал! Знаем мы эти ваши чашечки кофе! Я уже хотела сказать ему пару ласковых, когда запищал сотовый. После некоторых усилий справившись с «молнией», я открыла сумку и вытащила телефон. В новом сообщении значилось:
Привет, я уже еду домой. Э.
— Это от моего мужа, — сообщила я бармену, убирая телефон. — Между прочим, он умеет водить яхту.
— Здорово, — вежливо восхитился бармен.
— Да. — Я с жаром кивнула шесть или семь раз. — Это здорово. У нас прекрасный, идеальный брак. — Я задумалась на секунду. — Вот только сексом мы не занимаемся.
— Вы не занимались сексом? — обалдел американец.
— Мы занимались сексом. — Снова приложившись к «Мохито», я доверительно наклонилась к американскому гостю: — Я просто этого не помню.
— Это как же? — заржал он. — Он что, трахал тебе мозги, крошка?
Слова американского пошляка неожиданно зажглись в моей бедной голове большой неоновой вывеской. Трахать мозги! Точно!
— Знаете что? — медленно начала я. — Может, вы и не п…понимаете, но вы сейчас ск…азали оч-чень важную вешь… весч… вещь.
Язык заплетался, но я соображала отлично. Может, если заняться сексом, соответствующие ощущения прочистят мне мозги? А вдруг именно это мне и нужно? Не исключено, что Эми права и секс — отличное средство от амнезии!
— Так, у меня появилось срочное дело. — Я с грохотом поставила бокал на стойку. — Пойду-ка займусь с мужем сексом.
— Конечно, иди, детка, — засмеялся американец, — Иди, развлекись.
Я должна переспать с Эриком. Это моя миссия. По дороге домой в такси я сидела как на иголках. Вот войду в пентхаус и наброшусь на мужа с порога, и такая у нас любовь начнется, что мозги на место встанут. И я все вспомню.
Единственной загвоздкой было отсутствие при мне семейной энциклопедии: я, хоть убей, не могла вспомнить порядок прелюдии.
Закрыв глаза, я пыталась не обращать внимания на легкое головокружение и вспомнить, что писал Эрик. Так, мы что-то делаем по часовой стрелке, а потом в ход идут «нежные, но настойчивые прикосновения языка». Это про бедра? Или про грудь? Эх, нужно было заучить. Или записать на стакере и приклеить на спинку кровати…
Ура, вроде бы вспомнила. Сначала ягодицы, затем внутренняя поверхность бедер, потом область паха…
— Что, простите? — спросил водитель. Упс. Я и не заметала, что говорю вслух.
— Ничего! — поспешно ответила я.
Да, еще где-то упоминались ушные раковины. Может, это к ним относятся настойчивые прикосновения языка? Ладно, не важно. Где не вспомню, там буду импровизировать. Ну в самом деле, мы же не старая супружеская пара, которая всякий раз делает одно и то же, правда?
Нет, ну правда или нет?
Я ощутила некоторое сомнение, но решила его отбросить. Все у нас прекрасно получится. К тому же на мне чудесное нижнее белье — шелковое, идеально сидящее. Теперь у меня даже в самом дальнем ящике нет ничего поношенного.
Мы подъехали к дому, и я расплатилась с таксистом. Поднимаясь в лифте, сунула в рот жвачку для освежения дыхания и расстегнула верхние пуговицы блузки.
Получилось чуть не до пупка — лифчик видно.
Я снова застегнулась, вошла в квартиру и крикнула:
— Эрик!
Ответа не последовало, и я направилась в кабинет. По правде говоря, я здорово боялась. На высоченных шпильках я покачивалась то вправо, то влево, как корабль при шторме, а стены уплывали то вперед, то назад, причем я чувствовала — лучше не пытаться их остановить.