В том общественном бурлении всплывало всякое - не буду уточнять, всплыл и культивировавшийся до этого только в элитарных кругах спиритизм. Друг Тиши, назовем его Андреем, рассказал приятелю, что побывал на спиритическом сеансе, где вполне натурально вызывались духи умерших людей. Тихон поднял приятеля на смех, долго объяснял, что не может быть того, чего не может быть, что он еще может поверить в какие-то поля, окружающие живые объекты. Но в то, что баба Клава может запросто вызвать дух Наполеона и побеседовать с ним о женихах для своей внучки, он не поверит никогда!

Случился спор, в результате которого Тише пришла в голову мысль устроить маленькую провокацию. Он предложил Андрею пойти вместе с ним на сеанс и попросить вызвать дух его, Тихона, к примеру, матери, пребывающей в полном здравии. Его друг вначале смутился и отказался, но, будучи допекаем насмешками со стороны Тихона, дал свое согласие на эксперимент.

Андрею удалось все устроить и уже через пару дней друзья сидели за столом, по периметру которого были крупно написаны все буквы алфавита. Тихон знал о спиритах в основном из фильмов, где медиум громко вызывал чей-нибудь дух, а тот отвечал загробным голосом прямо из-под стола. Ничего подобного здесь не было.

Было традиционное блюдце, которое передвигалось по столу в результате суммации мышечных движений всех участников сеанса. Ответ на каждый вопрос занимал значительный промежуток времени, ведь на получение каждой буквы уходило по несколько секунд. Нередко, особенно в начале слов, были сомнения, к какой именно букве подвинулось блюдце. Каждый участник сеанса получил право вызвать через медиума один дух какого-либо умершего человека. Медиумом была пожилая худая женщина в строгом черном костюме, преподаватель крупного, известного всем ВУЗа.

Наконец очередь дошла и до Тиши. Он попросил медиума вызвать дух его умершей матери. Просьба была исполнена без каких-либо возражений. Надо отметить, что медиум лишь концентрировалась в момент призывания духа, никаких громких красивых фраз не произносилось. И вот блюдечко пришло в движение. Постепенно получилась фраза - "Я люблю тебя, сынок!".

– А теперь спросите у ней, что она, там, на том свете делает, - сказал громко Тихон, - ведь она еще жива и туда вроде бы не собирается!

Начался шум, участники сеанса повставали с мест. Молодого человека обвиняли в хулиганстве, а он еще и добавил с долей иронии, обращаясь к медиуму :

– А фраза о любви уж слишком банальна, придумали бы чего-нибудь похитрее!

Друзья ушли с сеанса - Тиша с видом победителя, его друг - порядком пристыженный, с чувством, что попал лицом в грязь! К тому же Андрею было теперь отказано вообще в общении с этими людьми. А его друг еще и добавлял, добавлял насмешек. И вообще пообещал написать об этом случае куда-нибудь в газету.

Дома Тишу ждала записка от соседей, имевших телефон. В ней говорилось, что его матери стало плохо и ему надо немедленно к ней приехать. Тиша сразу поехал.

Приехав, он застал мать, уже обмытую пожилыми соседками и лежащую на столе. Отец был в полной прострации. Горе было огромно. И лишь на следующий день, взяв себя в руки, Тиша позвонил на скорую. Информации там по телефону не дали, потребовали запрос. Тихону было не до того.

Лишь похоронив мать и справив поминки, он оформил с большим трудом соответствующий запрос и ему были сообщены данные по вызову скорой.

Вызов сделала сама покойная, примерно в тот момент, когда начали вызывать ее дух. Точное время Тиша, естественно, не засекал, но примерно получалось именно так. Женщина сказала, что у ней болит сердце. Прибывшая уже через шесть минут скорая застала больную в состоянии острой сердечной недостаточности, без сознания. Нитевидный пульс, холодный пот, нарастание влажных хрипов в легких. Проводя вливания, успели снять ЭКГ - там были инфарктные горбы во всех отведениях. Для Тиши, студента пятого курса третьего мединститута, было все ясно. Потом сердце больной остановилось, реанимационные мероприятия к эффекту не привели. Была констатирована смерть. Тело, по требованию отца, оставили дома.

После этого случая Тиша стал совсем другим человеком. Разорвал отношения с Андреем. Заинтересовался религией и весьма серьезно. Принял крещение, стал посещать церковь.

Молился дома. Считал, что совершил страшный грех и был справедливо наказан. И примерно через полгода впал с особое состояние - не ел, не пил, молчал, ни на что не реагировал. Был помещен в психиатрическую клинику. Прощай, институт! И так далее...

Жили-были дед да баба... С восточным колоритом!

История, раз двадцать рассказанная моей девяностолетней мамой, причем частенько - среди ночи...