– Нет. Он предпочел исчезнуть тайком.

– Вы лжете!
– возбужденно бросила Дагмар.

– Выслушайте спокойно. Чтобы добраться до реки Нарвы, понадобилось три недели. Я уже говорил вам, что Магнус, который шел с нами, был ранен, и это замедляло движение. В Ярвамаа и в Алутагуских лесах мы несколько дней проплутали, пока нашли дорогу. Возле Йизаку напоролись на какую-то немецкую часть, нас два дня преследовали. На берегу Нарвы набрели на тихое безлюдное место, где-то между Кунингакюла и Криушами, точно не знаю. Поискали лодку, но не нашли, место от деревень было отдаленное. Я решил переплыть реку, подумал, что, может, на том берегу повезет больше. Хотя рука у Магнуса и поджила, но действовала еще плохо, мышцы были задеты или нервы, Юхансон отговаривался, что он никудышный пловец, поэтому пришлось переплывать мне. Течение вынесло прямо туда, где под ветвями была спрятана плоскодонка. Ваш супруг должен был видеть, что я возвращаюсь на лодке. Магнус, во всяком случае, видел, хотя была ночь и на реке стоял легкий туман Магнус дожидался, а ваш благоверный точно сквозь землю провалился. Магнус искал его, пока я выжимал белье - плыть в белье было теплее, вода была холодная. Потом и я ходил вдоль берега. Искали и ждали, пока не занялась заря. Переправились без него, ждать дольше было невозможно. Он ушел от нас тайком.

Дагмар, которая внимательно слушала Маркуса, крикнула:

– Вы бросили его! Вы и ваш Магнус! Маркус отрубил:

– Вы хотели знать правду. Можете винить меня, но Магнуса не троньте.

– Вы ненавидите моего мужа! Маркус уже не сдерживался:

– После Нарвы я стал его презирать.

– Вы ненавидите его, - повторила Дагмар.

– У меня к вам один вопрос. Почему вы не эвакуировались раньше?

– А что? И во мне видите... предателя? Бенно вы им уже считаете.

– Извините.

Теперь, когда они замолчали, Маркус, уже в который раз за эту ночь, услышал собственные шаги и шаги Дагмар. Ему стало жаль ее, он понял, почему Яннус велел ему держать язык за зубами.

Дагмар прервала молчание, голос ее звучал спокойнее:

– Почему я не эвакуировалась... Венно не терпел паникеров. Он сказал, что если уходить, то вместе с фронтом. Кто из нас думал, что Таллин так быстро падет? А вы всё предвидели?

Маркус уловил в словах Дагмар скрытую насмешку.

– Нет, не всё. Но уже в конце июля было совершенно ясно, что Эстонию не смогут отстоять. И ваш супруг это отлично понимал, мы не раз говорили об этом.

– Бенно мне никогда не рассказывал, чем он занимается. Говорил о Пыльтсамааском сражении, о каком-то прочесывании, больше ни о чем.

– Это делает ему честь. Мы ходили в разведку по вражеским тылам и в одном месте прятали оружие и боеприпасы для будущих партизан.

Дагмар снова вспыхнула. Вопрос Маркуса задел ее за живое. Когда кто-нибудь из редакции или знакомые собирались эвакуироваться, она спрашивала себя: а почему Бенно не предлагает ей уехать? Не потому, что она хотела покинуть родину или боялась немцев. Она уже придумала доводы, чтобы отказаться от эвакуации, если Бенно станет убеждать ее. Но Бенно об этом и не заговаривал. Всякий раз, когда Дагмар спрашивала себя, почему он молчит, - сразу же находила ответ: Бенно любит ее. Хочет, чтобы они были до конца вместе.

– Он любил меня.

Обо всем, что Маркус наговорил ей после этого, он жалел до конца своей жизни. Но тогда он слов не выбирал.

– В Пяяскюласком болоте мы два дня решали, что предпринять. В ночь на тридцать первое августа я пошел в Таллин. Юхансон дал мне ваш кадриоргский адрес, я звонил, стучался к вам, естественно, что дверь была на замке. Вашего супруга это известие потрясло: мне так показалось. Я...

Дагмар прервала его:

– Он подумал, что со мной что-нибудь случилось. Боялся ареста.

– Я сказал ему, что вы .. эвакуировались.

– Нет, нет, нет! Вы не знаете Бенно. Я не сомневаюсь - это из-за меня он остался в Эстонии.

Следующие слова Маркус произнес очень медленно, так, чтобы они непременно дошли до сознания Дагмар, не остались без ответа:

– Вы просили, чтобы я был до конца откровенен, взяли с меня клятву. Так знайте - о том, что вы эвакуировались, я узнал от ваших соседей по квартире. И сказал об этом ему.

Дагмар остановилась и выпалила:

– Это ложь! Вы не имеете права говорить так! Маркус хотел было взять Дагмар за руку, но она вырвалась. Он буркнул:

– Вы просили, чтобы я ничего не скрывал.

– Ну почему вы так говорите?

Маркус все же подхватил Дагмар под руку. Койт и это заметил, и снова подумал о них плохо. Дагмар же была в замешательстве. И хотя все восставало против слов Маркуса и она ощущала желание освободиться от него, человека, который говорил такие чудовищные вещи, ненавидел Бенно и ее самое, - она продолжала идти рядом.

– Он говорил о каком-то родственнике, который смог бы всех нас приютить и укрыть. По-моему, ваш супруг сейчас у него прячется.

Дагмар резко мотнула головой:

– У своего дяди? Никогда. Он не ладил с ним и ничего от него не принимал. Дядя с радостью оплатил бы его учебу в университете, но Бенно хотел быть неза-писимым. Он называл дядю и Мяртом Могри*, и Гобсеком, и Шейлоком. Между ними нет ничего общего.

– А нам он говорил о нем другое.

Дагмар чувствовала, как все вокруг рушится.

Она крикнула:

– Я ничего больше не хочу слышать от вас!

– Где у этого дядюшки усадьба - Юхансон называл ее фермой?