Громко расхохотавшись, Драгошани откинулся в кресле. Взглянув на его раскрытый рот и торчащие там длинные острые зубы, Влади вновь испытал ощущение, что перед ним не человек, а какой-то странный, неизвестный зверь.

— О, в это я легко могу поверить! — Смех Драгошани неожиданно смолк. — Это так на него похоже. Ну что ж, Игорь, — Драгошани понимающе кивнул. — Думаю, что теперь вы можете смело готовиться к свадьбе и жениться, когда вам будет угодно.

— Но вы захотите, чтобы я по-прежнему работал в отделе? — кисло спросил он.

— Конечно, захочу, — кивнул Драгошани. — Вы слишком ценный кадр, Игорь, чтобы позволить вам стать простым архитектором, вы обладаете поистине большим талантом! А вот что касается отдела... Это только начало. В жизни существует кое-что поинтереснее. Когда все будет позади, я собираюсь подняться выше. А вы можете пойти вместе со мной.

В ответ Влади уставился на него бессмысленным взглядом. Неожиданно Драгошани почувствовал, что тот что-то скрывает.

— Вы хотели рассказать о том, что ждет меня в будущем, — напомнил он. — Теперь, когда мы разобрались с Боровицем, пора поговорить об этом. Вы, кажется, сказали, что-то вам показалось... странным?

— Да, странным, — подтвердил Влади. — Но я, конечно же могу ошибаться. В любом случае вы все узнаете... завтра.

Он нервно дернулся, увидев напряженное и встревоженное лицо Драгошани.

— Что? Что вы такое говорите о завтрашнем дне? — Некромант стал медленно подниматься на ноги. — Вы тратили время, болтая о всяких пустяках, а сами знали, что завтра меня ожидает нечто важное? Когда именно? Где?

— Завтра вечером, в особняке, — ответил Влади. — Что-то значительное, но что именно, мне неизвестно.

Драгошани заходил по комнате, перебирая в уме возможные варианты, высказывая предположения.

— КГБ? Они к тому времени обнаружат тело Боровица? Едва ли так быстро. А если даже и обнаружат, какие у них основания заподозрить отдел в причастности к этому? Или меня? В конце концов это будет всего лишь “сердечный приступ”. Такое со всяким может случиться. Может быть, это будет связано с кем-то из сотрудников отдела? Может, это вы, Игорь, ведете двойную игру? — (Влади отрицательно покачал головой.) — Возможно, саботаж? — продолжая ходить из угла в угол, размышлял Драгошани. — Если так, то-какого рода саботаж? — Он сердито потряс головой. — Нет-нет, не похоже. Черт побери, Игорь, говорите, вы знаете больше, чем мне рассказали! Что? Что конкретно вы увидели?

— Ну как вы не понимаете! — заорал Влади. — Послушайте, я же не сверхчеловек! Я не могу всегда и все видеть определенно!

Драгошани знал, что это правда. Голос Влади ясно выдавал его собственное раздражение — он тоже хотел бы узнать точный ответ.

— Иногда все видится очень неясно — как, например, в случае с Андреем Устиновым. Я знал, что в тот вечер будет какой-то шум, и предупредил Боровица, но я, клянусь жизнью, не мог точно сказать, кто или что станет его причиной. Вот и сейчас то же самое. Завтра должна произойти какая-то крупная неприятность, и вы, Драгошани, окажетесь в центре событий. Причиной станет что-то пришедшее извне, но это будет... большая беда. Вот и все, что я могу сказать с уверенностью.

— Нет, не совсем все, — зловеще произнес Драгошани. — Я не понял, что вы подразумеваете под словом “странный”? Почему вы все время избегаете ответа на мой вопрос? Мне что, угрожает опасность?

— Да, — ответил Влади, — большая опасность. И не только вам, но всем, кто находится в особняке.

— Проклятие! — Драгошани грохнул кулаком по столу. — Вы говорите так, будто мы все завтра умрем!

Влади побледнел и отвернулся. Но Драгошани, обхватив его лицо пальцами, так что рот Влади вытянулся в виде буквы “О”, притянул его к себе и заглянул в испуганные глаза.

— Вы абсолютно уверены, что рассказали мне все? — медленно и четко проговорил он. — Может быть, вы все же попытаетесь объяснить, что означает слово “странно”? Возможно, вы предвидели и мою смерть?

Влади рванулся, высвобождая лицо из руки Драгошани, и вместе с креслом отодвинулся назад. Белые следы на его щеках, оставленные пальцами Драгошани, превратились в красные пятна. Он не сомневался в том, что Драгошани способен убить его. Следует хотя бы попытаться выполнить его требование.

— Хорошо, слушайте, — сказал он. — Я постараюсь объяснить вам все как можно лучше. А дальше... выводы делайте сами.

Когда я смотрю на человека, пытаясь определить, что ждет его в будущем, я вижу, как правило, прямую линию голубого цвета, как будто нарисованную снизу вверх на листе бумаги. Можете назвать ее линией жизни. Длина этой линии и есть продолжительность человеческой жизни. По ответвлениям и петлям на ней я могу определить, что ждет человека впереди и каким образом повлияют на него грядущие события. Линия жизни Боровица обрывается завтра: На конце ее имеется отклонение, свидетельствующее о физическом недомогании, — в данном случае о сердечном приступе. Кроме того, в конце ваша линия жизни пересекается с его, а дальше продолжается уже одна. Вот почему я говорю, что вы будете иметь отношение к его смерти.