Шрифт:
– Расскажите, а что именно произошло?
– Они вдруг все стали другими. Я их вижу постоянно – и вижу, как их что-то гнетет. У всех у них какие-то несчастья. Полли Маттисон несколько раз пыталась вскрыть себе вены, потом травилась... Билли Майлз и Пегги О'Делл разбились на машине, поначалу казалось, что отделались испугом – но вот до сих пор не могут выйти из больницы. Я уже не говорю, что у кого-то несчастья чисто семейные... не хочется пересказывать слухи, но очень вероятно, что Белла Немман умерла не от сердечного приступа, как принято считать...
– Это жена доктора?
– Да. Сказочно красивая была женщина. И никогда у нее не болело сердце. Нет, просто что-то произошло с этими детьми, будто... будто их упростили.
– Упростили?
– Да. Я не могу объяснить, почему мне так кажется, но у меня создалось совершенно четкое ощущение: буквально за несколько дней эти дети стали проще. Я не говорю: грубее. Или: примитивнее. Но какая-то благородная сложность из них исчезла.
– Но, может быть, это просто вхождение в самостоятельную жизнь так на них подействовало?
– Только на один этот выпуск? Нет, что вы. Я знаю, как меняет детей выход во взрослую жизнь. Нет-нет. Они все – будто чем-то помеченные...
– Чем же?
Учительница молча покачала головой.
Бельфлёр 7 марта 1992 года 22:45
Несмотря на всю энергию Малдера и Труи, подготовка к вскрытию заняла довольно много времени, и закончить всю эту достаточно кропотливую процедуру удалось лишь без четверти одиннадцать ночи. Малдер методично обходил распростертое на столе и уже зашитое тельце, делая ракурсные снимки примерно через каждые десять угловых градусов – одна пленка на полный круг.
– Поразительно, Скалли, – бормотал он. – Знала бы ты, что все это означает...
– Означает это только одно: перед нами примат длиной... – Скалли еще раз приложила к трупу измерительную ленту, – пять футов, с весьма необычным строением лицевого черепа. Несомненно, что это не человек.
– И что значит выражение «не человек»?
– Пришелец из космоса... – Скалли чуть наморщила нос, давая понять тем самым, что плоско и не слишком удачно пошутила. – Какая-то большая обезьяна. Возможно, детеныш гориллы или орангутан.
– Что? Орангутан – на кладбище? Ты хочешь сказать, что кто-то вместо мальчика похоронил орангутана? Ничего себе шуточки в этом городе... Так, – Малдер на секунду задумался. – Нам будут нужны образцы тканей для полного генетического анализа... И даже не так. Мы потребуем провести анализ здесь, на месте, а когда нам неизбежно откажут, потому что произвести такой анализ они здесь не смогут, мы потребуем разрешения вывезти труп.
– Ты все еще всерьез думаешь, что это действительно какой-то пришелец? Скорее, все-таки просто чья-то идиотская шутка.
– И... рентген, – Малдер ее не слушал. – Да. Конечно. Как мы забыли...
– Рентген? Сейчас?
– А почему нет? Почему бы нам не сделать рентген? И какие у нас есть причины, чтобы не сделать это сейчас? Какие, Скалли? – он помолчал и вдруг обезоруживающе улыбнулся. – Ты не думай, что я такой уж маньяк. Я тоже сомневаюсь, как и ты. Только...
Но что «только», он не договорил.
В пятом часу утра уже в своей комнате мотеля «Буковый дом» Скалли записывала на диктофон последние итоги исследования: «...совершенно атипическое строение черепа, позволяющее предполагать далеко зашедшую мутацию организма. В правой гайморовой пазухе обнаружен артефакт неизвестного происхождения: предмет из серого матового металла длиной один и восемь десятых дюйма, шириной четыре десятых дюйма, сложной формы, напоминающий прорезь в лезвии безопасной бритвы, с мелко зазубренными краями...»
Скалли выключила диктофон и взяла в руки стеклянный пузырек с заключенным в нем артефактом. Подняла на уровень глаз. Почему-то вид этого предмета завораживал. Так завораживает змея – даже если находится за стеклом. От стука в дверь Скалли вздрогнула.
Поставила пузырек на стол.
– Кто там?
– Стивен Спилберг! – но на пороге стоял, естественно, Малдер. – Не хочешь побегать? Лично я собираюсь.
Он был в спортивном костюме и с пиратской повязкой на волосах.
Из двери тянуло ощутимым холодом. Скалли покачала головой.
– Ну как? – продолжал он. – Догадалась, что за дрянь была у Рэя Сомса в носу?
– Еще нет, – фыркнула Скалли, – и тратить время для сна на разгадывание этих мелких тайн не собираюсь.
Она закрыла дверь. Ей почему-то показалось, что за дверью Малдер показал ей язык. Что они все себе позволяют...
Спать она, вопреки собственной декларации, не легла. Взяла в одну руку пузырек с артефактом, в другую – рентгеновский снимок черепа анфас, и стала переводить взгляд с одного на другое, втайне надеясь, что сейчас где-то глубоко в недрах ее сознания звякнет серебряный колокольчик и чей-то голос скажет: «Вы отгадали, получите приз!» Но колокольчик подло молчал...