– Интересно было бы послушать... А чем закончилась игра в шахматы?

– Афого проиграл четыре партии. Кениг дал ему учебник.

– Неужели князь решил отомстить?
– перебил рассказчика Хилл.

Капитан Шторм фыркнул от возмущения. Лев Ивин улыбнулся:

– Это была одна из множества безумных идей, которые тогда вертелись у меня в голове. В подозреваемых и мотивах недостатка не было, однако возможные причины казались несоразмерны последствиям. Дело могло обернуться войной...

– Я связался с руководством, - заявил Клавдиус Файлер, - и меня заверили, что на вас можно положиться. Они не возражают против вашего присутствия на станции и надеются на ваше содействие благоприятному исходу переговоров.

– Я тоже надеюсь, - кивнул Ивин.
– Однако меня пригласили сюда для расследования инцидента с вашим непосредственным начальником. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Прежде всего, никакого инцидента нет и не было. Госпожа Вэй совершенно неверно истолковала факты. В принципе, можно только одобрить ее преданность делу, однако в данном случае она действовала сгоряча. Да, господин посланник болен, но это не повод для нелепых подозрений и поиска врагов.

– И все же в этом есть нечто странное, вы не находите? Господин Кениг заболел, его полномочия переходят к вам, а Муг вдруг идет на попятный.

– Поверьте, меня это задевает куда больше, чем вас. Однако в дипломатической практике бывает и не такое. Если вы действительно хотите знать мое мнение, то приостановка контактов, вероятнее всего, связана с событиями на Муге, а не здесь.

Ивину такая мысль не приходила в голову.

– Вы полагаете, там произошел дворцовый переворот или что-нибудь в этом роде?

– Никаких видимых признаков не наблюдается, однако подобный вариант не исключен. Речь, конечно, идет не о насильственных действиях, а об изменении в соотношении политических сил. Всегда необходимо учитывать, что есть сторонники и есть противники контакта.

– Что вы вообще можете рассказать о мугианах?

– Это весьма перспективная раса. У них богатые традиции и высоко развитое чувство собственного достоинства. Мы убедились, что их не прельщает материальное изобилие, которое сулят им современные технологии Содружества. Элита империи ориентирована на духовные ценности...

– Например, шахматы.

– Вижу, госпожа Вэй уже просветила вас на этот счет.

– Да, но я предпочел бы получить информацию из первых рук. Ведь вы лично присутствовали на встречах. Скажите, при каких обстоятельствах Тар Афого сделал свой подарок - по собственной инициативе или по просьбе посланника?

– Видите ли, после обсуждения вопросов политики, экономики, науки и техники разговор зашел об искусстве. Оказалось, что в этой сфере у наших цивилизаций много общего. У них также существуют литература, живопись, музыка... Поскольку социальная структура их общества довольно жесткая, то имеется четкая граница между массовой культурой и искусством элиты - Высоким Искусством. Похоже, последнее имеет некую мистическую окраску. Вполне естественно, что господин посланник решил ознакомиться с шедеврами искусства Муга, и князь Афого пошел ему навстречу. В дальнейшем мы планировали продолжить культурный обмен.

– Как вы думаете, господин Кениг успел прослушать записи?

Клавдиус Файлер задумался.

– Когда мы вошли в его отсек, огонек проигрывателя горел, сказал он наконец.
– Альфред забыл его выключить.

После беседы с Файлером Ивин отправился в медицинский отсек, чтобы поговорить с врачом. Необходимо было проверить некоторые догадки.

– Скажите, может ли состояние больного быть следствием отравления или какого-либо иного воздействия?

– Вы хотите сказать: есть ли здесь состав преступления? Не думаю. Судя по всему, причина комы - чисто психологическая. Грубо говоря, будучи не в силах перенести некоторое душевное переживание, мозг полностью отгораживается от реальности.

– Можете не объяснять. Но разве это не лечится?

– Лечится, и довольно просто, путем электромагнитного стимулирования. Однако в данном случае есть риск для здоровья больного, обусловленный его возрастом. Поэтому лучше положиться на естественный ход событий. Уверяю вас, господину Кенигу ничто не угрожает.

– Сколько он еще пробудет в коме - дни, месяцы, годы?

– Трудно сказать. Возможно, следует вызвать специалиста из Центра. Я предлагал это господину Файлеру.

– Но он этого не сделал. Почему, как вы думаете?

– Может быть, он боится скандала? Или сложившаяся ситуация его устраивает больше?

– Нет, уже не устраивает. Вы знаете, что мугиане отказываются идти на контакт?

– Слышал.

– Вы не думаете, что они каким-то образом причастны к тяжелому психологическому состоянию посланника?

– Разве что косвенно. Хотя это маловероятно... Не знаю.

– Хорошо, я спрошу более определенно: могла ли их музыка оказать такое воздействие?

Врач усмехнулся и покачал головой: