"Ну вот, давно бы так," - откликнулся Генри, сразу просекая всю свалившуюся на него ответственность.

Тэд Глухой и Данута (со мной)

По долам и холминам проложим свой путь,

Пролетим, как стрела, над рекой.

Сквозь леса, и траву, и болотную мглу

Тед глухой и Данута со мной.

Никогда мы не сменим прямого пути!

Звонко стремя поет под ногой,

И в сраженьи наш меч будет быстр и чист

Тед глухой и Данута со мной.

И лягушка нам служит, как преданный друг,

Мы по праву гордимся собой.

В облаках, и в волнах, и в высоких горах

Тед глухой и Данута со мной.

Мы любого злодея отважно сразим,

Попираем врага сапогой, каблукой!

И еврея, и негра, и Берни спасем

Тед глухой и Данута со мной.

Джунгли, и тундра, и рощи, и степь,

Астон-Вилла у нас за спиной.

По песку и асфальту галопом спешим

Тед глухой и Данута со мной.

Наша слава победно на суше гремит

И в глубокой пучине морской.

Ты о подвигах наших услышишь не раз

Тед глухой и Данута со мной.

Иногда мы берем с собою нашего приятеля Малькольма.)

Сюрприз Малютке Бобби

Сегодня у малютки Бобби день варения, вот он и получил сюрприз. Ведь у Бобби нету пятерки-кулака (война), так что прислали ему в подарок деньрожденный крючок-протрез!

Всю дорогу Бобби мечтал о своем собственном крючке, и вот в тридцать девятый день рождения его мольбы были услышаны. Небольшая только вышла накладочка: прислали ему левый крючок, но ведь всякая совака знает, что у Бобби-то не хватает правого кулака.

Что делать - вот проблема; но, недолго думая, он отхватил себе другую руку, и глядите - крючок подошел, как влитой! Кто знает, на будущий год, может и пришлют ему правый крючок, тоже.

(Пьеса)

Четырнадцать долгих лет я жну, когда мой ненаглядный Хэлбат вернется с войны (она и не продозревает, что Хэлбат Зайц возвражается неожиданно, чтобы проверить ее чевственность).

Х.: Вод я и дома, Роузбин, я вернумшись с вой

ны, знаешь ли.

Р.: Ты получил свое жаворонье, Хэлбот?

Х.: Я припер тебе негру, Роузбин, с самой войны,

знаешь ли.

Р.: Для меня, моего собственного негру, для меня,

Хэлбот?

Х.: Я завсегда думал о тебе, Ройспин, что это ты

моя собственная.

Р.: Вот это жизнь! Покажи же мне этого самого

негру с войны, Хэлбаут!

Х.: Нет.

Р.: Что за сранные прихваты у тебя, Хэлфорд,

разве это не я, твоя собственная?

НЕСЧАСТНЫЙ ФРАНК

Франк поглядел на стол, едва отваживаясь глядеть на стол. "Я ненавижу этот стол" - скзал он.
– "Старый паршивый стол в моем доме." Затем он поглядел на часы. "Черт бы побрал эти часы в моем доме," - сказал Франк, ведь это, понимаете ли, был его дом. Следующим ему попалось на глаза кресло родимой матери. "И кресло это мне нисколько не нравится," - прогундел он.
– "А взгляните только на этот говер, весь дрязный и мыльный. И как мне только следить зазаза всем гнилым барахлом. Хто я такой, собственно, как не раб, приклепанный ко всякой такой дряни. Остается лишь с жабостью смотреть на всех прочих плюдей, весело хахачущих и изливающихся надо мною. Как мне жить дальше? Как? Неужели до самой тверди придется ухаживать за всем этим поганым ветхим домом?" И Франк отправился к своей глухой старухе матери, которая прожевала с ним. "Над чем змеешься, глухая старая калоша?"

"Натерпелся я с тобою - и так хламот хоть отправляй, а тут ты еще гадишь по углам." С этими словами Франк подошел и трахнул ее по башке. "Это тебе за твой дурацкий змех, глухая старая развалина." "Ненавижу эту старую калошу," - сказал он себе, злобно ухвыляясь.

"Продам-ка я весь этот вонючий сарай, да и тебя, мамаша, впридачу."

Вот, он все продал, уехал и поселился в другой стране, которая ему и вполовину так не была дорога, как его родной любимый дом в Англии, где жила его милая, добрая, любимая мать-старушка; и все-то это он (Франк) потерял из-за своего крутого борова. Вот оно, значит, как бывает-поживает.

Одно Из Хмурых Утр

В одно из самых хмурых утр

Ползу я как собак

Забытый всеми бедокур

Пакуюсь в свой пиджак

Блеснет ли мне улыбка дня?

Девчачий звонкий смех

Порадует ли вновь меня

В декбрьской стужине?

Для них быть клевым тоже

С ухмылкой я спешу

Сведу прыщи на роже

И горб свой почешу

Оставьте фокус-покус

Меня не проведешь

Как не крутите попой-с

Я рассеку всю ложь.

Буль я что твой голландец

Чванливый пустобрех

Такой навел бы глянец

Чтоб быть не хуже всех.

Иной в толпе толчется

До полночи глухой.

Кто Дорис приглянется,

Найдет у ней покой.

Подъедь к ней, смел и грязен,

Большой крутой мужик

Она не терпит мрази,

Жиреющей в глуши.

Сосет свой "цайтунг" немец,

Как яблоко шалун

Он как большой младенец,

Знай лишь твердит "Варум?"

Бутылкой джина мерит

Невзгод и грусти слой